Смерть отменяется

 – Собаки не коты, вроде не умеют прятаться.

– А у вас дома живность имеется?

– Котейка. Звать Марсом. А вы правда один живете? И у вас даже никого из домашних питомцев нету? Почему?

– Ездил по миру всю жизнь много, не с кем оставлять было. А теперь уж поздно начинать.

– А вы женаты?

– Больше нет.

– А почему?

– В советские времена это называлось «не сошлись характерами». – Не буду же я им рассказывать все сложные перипетии своих отношений с Людмилой: встречи, расставания, развод, потом снова брак – с ней же – и, наконец, окончательный разрыв.

И как она, стерва, постит теперь в Фейсбуке[1 - Организация признана в РФ экстремистской и запрещена.] фотки с Гавайев в обнимку со своим Полом – явно ведь, чтоб позлить меня.

– А вы по профессии кто?

– Сейчас рантье.

– О! А кем раньше были?

– Конструктор, ученый. Профессор, доктор наук. В Хьюстоне работал, в Оксфорде и в Париже преподавал.

– Ого!

Старшенькую я бы, наверное, уговорил. Как это называется на Западе: «секс из милосердия»? Но нужно было время.

Час, два, три.

– Ладно, мы поехали, – сказала старшая.

– Да оставайтесь, маме позвоните, что задержитесь. Связь теперь есть.

– Нет-нет, мне завтра на работу, Полине в институт.

«Уговаривать я их не буду».

– Хорошо, тогда – прощайте. Захлопните за собой дверь. Звать-то вас как?

– Я Кристина, она Полина. А вас как?

– Семен Иваныч.

– Мы вам очень благодарны, что вы нас выручили. Мы вам позвонили, и вы сразу открыли, без расспросов. Сейчас так редко бывает.

– А я не из «сейчас». Я советский.

– А тогда лучше было?

– Люди – да, были лучше.

– Мы пошли.

– Пуделя вы так и не нашли, мне оставляете, – сказал я ворчливо.

– Может, вам веселее с ним будет?

Они обе подошли ко мне и попрощались жестом, ставшим популярным в коронавирусные времена: мы столкнулись в воздухе кулачками. А потом они отправились восвояси, захлопнули за собой дверь. Навсегда из моей жизни. Просить телефончик – это, может, сработало бы, будь я на несколько десятилетий моложе.

Эх, жизнь моя, жизнь. Как быстро она пролетела. И вот я уже никому не нужный старик. Почему ж я не ценил времена, когда был молодым, румяным, страшно глупым, подтягивался пятнадцать раз на турнике, выпивал за вечер семь кружек поганого советского пива, выучивал за ночь матанализ или теоретические основы электротехники, а за другую ночь – восемь раз атаковал мою Людмилу, которая впервые допустила меня до своего молодого роскошного тела.