Императоры иллюзий

Кей ненавидел жалость. Самое бессмысленное из человеческих чувств. Самое предательское. Каховски могла сколько угодно выдавать желаемое за действительное и уверять, что у них есть шансы на спасение. Ерунда, СИБ вытрясет истину даже из мертвых. Но что с того? Что стоят их жизни и жизнь незнакомой ему девчонки по сравнению с судьбой человечества? Ничего.

Как легко принимать жертвы – и как трудно их требовать. Смерть в миллион раз честнее благородства и преданности. Смерть – последняя истина, которую можно дарить и принимать.

Она вершина жизни, она никогда не притворялась красивой. И любой, кто решил обменять свою жизнь на смерть подлеца, мог это сделать – пока Кертис не дал миру аТан. Почему-то подлецам бессмертие куда доступнее…

Дач прошел к флаерной площадке. Тут стояло две машины – одна, принадлежащая Ванде, другая прокатная – та, на которой она вернулась из «аТана». В ней сидел Томми.

Кей, дождавшись, пока колпак кабины полностью открылся, молча сел в пилотское кресло.

– У меня гроши на счету, – сказал Томми.

 – А в кредит не верит, сволочь.

Дач опустил свою кредитную карточку в терминал. Спросил:

– А куда ты собрался?

– Куда-нибудь.

– Я думал, ты снова в своих лабиринтах.

– Надоело. Вчера я победил в парном финале «Властителей».

– Поздравляю. – Кей свечой вонзил флаер в небо, проигнорировав робкие попытки машины перейти на автоматику. Серебристая линза флаера замерла между голубой плоскостью неба и зеленой равниной садов. – У меня плохое настроение, пристегнись.

Томми молча щелкнул замками ремней.

– Поехали. – Кею вдруг вспомнились братья-шестерки, подаренные ему Матерью Семьи. – Мальчик, ты боишься смерти?

– Я уже один раз умер.

– Верно.

Флаер скользнул над вершинами деревьев. Дач качнул машину, переворачивая ее кабиной вниз. Кровь прилила к голове.

– Томми, как убить бессмертного?

– Не знаю.

Ветки забарабанили по колпаку, разлетаясь зеленой трухой. Дач молчал.

– Я не знаю, Кей, – спокойно ответил Томми. – Отец знает… и Артур, наверное.

Я – нет. Не психуй.

– Полковник Каховски сейчас обрабатывает Рашель, – сказал Кей, чуть поднимая флаер.

– Чтобы она легла под Императора?

– Чтобы отдала нам свою младшую сестру.

– И что тебе с того? – Флаер вновь перевернулся, набирая высоту. – Ты возмущен, как активист джексоновского фонда защиты детей в публичном доме Джиенаха.

– Я никогда не требовал жертв, Томми. Я не признаю себя ни плохим, ни хорошим. Просто поступаю так, как хочу.