Назад дороги нет. Часть 2

Лицо Киллигана приняло зловещее, пугающее своим уродством выражение лица, глаза будто остекленели, теперь он скорее походил на стервятника, чем на пингвина.

– Вышли все из кабинета, – гробовым голосом сказал директор. Уэнди, Нику, Оливеру, Габби и Тео не нужно было повторять дважды, и они как можно скорее покинули кабинет. – Стен, Сэм подержите этого молодого человека.

Мужчины крепко держали Тома, пока Киллиган обрушивал на него безжалостные удары тростью один за другим и поносил парня, на чём свет стоит.

– Я сгною тебя в этом карцере, ты понял кусок дерьма?

Шкафу ничего не оставалось, кроме того, как тупо наблюдать, пока его друга зверски избивают, от страха он даже закрыл руками лицо и уже представлял, как им туго с Томом придётся в подземке.

Киллиган же остановился только тогда, когда парень потерял сознание.

– Теперь отведите их в подвал. Воду давать раз в день, – приказал он Сэму и Стену.

В карцере было сыро и жутко холодно, он кишел крысами, которые подползали к Тому и Шкафу, кусали их, не давая заснуть.

Теперь Шкаф на собственной шкуре испытал какого это – сидеть в подземке. Он издевался над Генри, когда тот сидел в этой же камере, смеялся над тем, что у него едет крыша, теперь же крыша ехала у самого Шкафа. Том был сломлен. После того как, вынашивая несколько месяцев план отмщения, после того как всё почти что получилось, и он был так близок к возмездию, всё пошло прахом, парень так ничего и не добился, да к тому же теперь его бросили в карцер медленно умирать.

Перед тем как посадить бывших командиров в карцер, их обыскали и у Тома нашли нож, но Киллиган улыбнулся почти доброжелательной улыбкой, и сказал, что нож ему возможно пригодиться, когда он не сможет больше выносить эту пытку. А Том больше и правда не мог. Он стиснул в руке нож, а потом воткнул его себе в живот. Крысы, почуяв кровь тут же сбежались, Шкаф не понимал в чём дело, он начал звать друга, а в ответ – тишина. Он кинулся к Тому. Тот сидел в луже крови, над его телом уже трудились крысы.

И когда Шкаф осознал в чём дело, он метнулся к двери, истошно вопя, чтобы его выпустили, но никто не отозвался. Он провёл с трупом, почти десять часов, и этого хватило, чтобы он сошёл с ума. Его упекли в психушку имени доктора Хадчинсона, и о дальнейшей судьбе Шкафа больше никто не слышал.

Но оставался ещё Донован – он был живее всех живых и в своём уме. Последний из трёх командиров. Его подкосила потеря друзей, но не настолько, чтоб он не грезил отмщением.