Ловец видений

Григ устроился в кресле поудобнее, сделал глоток из низкого вискарного стакана и открыл маленький томик со спрятанной в круг спиралью на обложке. Начал читать. Никакого предисловия, вступления, главы или части не было, как не было и имени автора. Только текст, аккуратно набранный причудливым шрифтом «Американская пишущая машинка» на плотной бумаге кремового цвета.

«Первое и главное, что тебе надо знать о Великом Артефакте, читатель, – он действительно существует. Я держал его на своей ладони, но не решился сделать то, что навсегда изменило бы мир человеческий и проклятую Страну Сновидений.

Быть может, ты, именно ты, читающий сейчас эти строки, отыщешь Великий Артефакт и изменишь мироздание к лучшему.

Однако позволь мне вначале рассказать о себе и о моих поисках Великого Артефакта».

Григ хмыкнул.

Он был совсем не прочь изменить мироздание к лучшему, но хотелось бы конкретики. Однако автор явно настраивался на рассказ неспешный и обстоятельный, густо усыпанный словами о Великом Артефакте, написанными с заглавной буквы для пущей важности.

Григ даже подумал, не пролистать ли книжку к концу, однако решил не спешить.

Время у него было – время в Стране Сновидений вообще течет своеобразно. А попытка заглянуть в конец книги могла привести к нежелательным последствиям – авторы всегда обидчивы, а уж в Снах они способны выразить свою обиду разными способами. К примеру, книга могла показать ему пустые страницы, если он не станет читать ее от начала к концу.

Или и того хуже – подсунуть дезинформацию.

Григ вернулся к тексту.

Автор, хоть и заявил о желании рассказать о себе, нигде не упоминал ни своего имени, ни других имен, ни каких-то географических названий и дат. Поскольку, как известно, в Стране Сновидений все говорят на одном языке, и на нем же написаны все книги, о происхождении автора Григ мог только строить догадки. Но ему показалось – по стилю изложения, по строю книги, – что автор родом из США и жил в конце девятнадцатого – начале двадцатого веков.

В тексте встречались и керосиновые лампы, и свечи, и электрическое освещение, а сам дух повествования был… ну, скорее американский.

«Будучи еще ребенком лет восьми-девяти, впечатлительным и слегка склонным к меланхолии, я трудно сходился с людьми и потому тяжело переживал изменения, случившиеся с нашей семьей. Возможно, это и привело к тому, что я стал посещать Страну Сновидений все чаще и чаще.