Мирянин

И радостно было ему видеть, как я при этом морщусь непритворно.

И вот теперь Юрасю подозревают, пока не более того, в причастности к убийству друга моего Ники Пряничникова, русского бизнесмена средней руки. С сегодняшнего дня и по моей вине. Тут возникает вопрос. А почему только с сегодняшнего? Фидель ведет это расследование уже третьи сутки, и всех нас допросил уже раза два по кругу и вразброс. И значит, не только я, но и Антон, и Наташа, и даже Олеся ничего не сказали ему о компаньоне убитого. Что Юрася промолчал, это понятно.

Вика, та, положим, ничего не знала, – случайная подружка на один сезон. Значит, мои друзья, как и я сам до нынешнего дня, полагали фигуру Юраси в этом происшествии второстепенной, могущей лишь увести следствие не в ту совсем сторону. А может, не желали, чтобы чужеземная полиция вторгалась в наши приватные отношения. А это уже было глупо и недальновидно. Потому что от российского консульства подмоги пока вышло чуть. Прислали к нам помощника старшего дворника, средних лет язвенника-неудачника, некоего господина Кичкина, из тех, что вечно всем недовольны и строят из себя персону, а делать дело почитают за излишний труд. Кичкин поначалу попробовал себя на роль переводчика для полиции, но ему надоело очень скоро, и он перевесил эту обязанность на местного агента нашей турфирмы Марианну, как на человека независимого и незаинтересованного. А сам Кичкин еще покрутился немного, вынюхивая, не перепадет ли что ему частным образом. Но Ливадин ничего ему не дал, потому что никакого проку в господине Кичкине не увидел, а Юрася, по новорусской привычке совать всем на всякий случай, выложил было денежки, но, разумно оглядевшись на Тошу, немедленно прибрал их назад. И правильно, такие, как этот Кичкин, только производят лишний шум, весу же не имеют ровно никакого. В общем, господин Кичкин оставил нас в покое, и то спасибо, клятвенно пообещав, что пребудет в курсе расследования, а если что, нам надлежало звонить ему в консульство. Был бы толк.

А рассказал я Фиделю о компаньоне еще и потому, что нелепым и ненужным в данных обстоятельствах показалось мне намерение моих друзей чураться местных сыщиков.

Ведь, в самом деле, не с Петровки же требовать оперов на далекую Мадейру. А если замять как-нибудь Никину смерть здесь и сейчас, то потом, в Москве, бессмысленно и копать. И тот, кому надлежит ответить за убийство нашего близкого друга, избежит кары правосудия и последующей за ней тюрьмы. Лично меня это абсолютно не устраивало.