Мирянин

Мне же совсем не нужно было, чтобы девушка из-за меня мерзла полуголой на свежем ветерке.

Мы нырнули. Один раз проплыли туда-обратно, бассейн у нас хороший, длинный, изгибается под искусственными мостиками, мимо островков с трамплинчиками, и заканчивается возле огромной сидячей купели с джакузи. На мелком месте остановились передохнуть. И я сказал:

– Бедный Ника, так и умер, не узнав. Что ты у нас, оказывается, детективный агент, – и, не дожидаясь ответа, резко поплыл прочь.

Теперь оставалось ждать – или удара по затылку, или готовности противной стороны в лице Вики пойти на переговоры.

Я немного все же рисковал – вокруг, как назло, не было ни одной живой души. А что, если Вика и в самом деле наемный убийца, хитрый и осторожный? Сейчас и узнаем. Я не оглядывался по сторонам и не смотрел назад, плыл себе потихоньку, стараясь выглядеть непринужденно, словно кот, намеревающийся красть хозяйскую сметану. А спине, однако, было неприятно и холодно. Как если стоять у пропасти, отвернувшись, и знать, что за тобой ничегошеньки нет, кроме смертельной пустоты. Но напрягался я напрасно, Вика скоро догнала меня. Да я и не спешил.

– Ты знаешь, что я работаю на агентство? – робко, заплыв сбоку, спросила Вика.

– Теперь знаю. «Элит-конфиденс», столичная контора. Письмо пришло Нике, а получил я. – Больше не сказал ничего, поплыл аккуратным брассом дальше.

– И что будешь делать дальше? Расскажешь все Талдыкину? – жалко усмехаясь, поинтересовалась Вика.

Она явно была глупа, какой из нее киллер.

Меня отпустило, хотя теперь все стало еще непонятнее.

– Талдыкину – вряд ли, – честно признался я. – А вот инспектору Дуэро наверняка. Тебя предупреждаю, чтобы после не попрекала: почему не предупредил. Сама понимаешь, таить подобную информацию от следствия нехорошо. Тем более, Ника был моим другом… – Я многозначительно замолчал, будто бы продолжая фразу в уме: «А ты, Вика, мне никто».

– Лешенька, то есть, Алексей Львович, замолвите за меня словечко! – Вика обогнала меня и теперь заглядывала в лицо.

(Уж я стал и Алексей Львович.) – Я вам все, как на исповеди, расскажу.

Блеснула и слеза, наверное, напугалась девушка не на шутку. И я сжалился.

– Вика, вы неправильно меня поняли. Я вовсе не намеревался выставлять вас в таком свете, будто вы убийца и черт знает кто. Но и вы должны мне все рассказать. Никому больше можете не говорить, но мне – должны, – строго сказал я, как на экзамене нерадивой студентке. – Кто вас нанял и послал сюда.