Месяц за Рубиконом

В одной руке он держал короткое копье с широким, сверкающим, будто стеклянный, наконечником, в другой – овальный металлический щит. Гуманоид не пытался прятаться или убегать, он побежал прямо на меня.

Я выстрелил.

Пистолет выпустил яркий оранжевый луч – гуманоид присел, прикрываясь щитом. Впрочем, я и так промахнулся.

Гуманоид вскочил и вновь устремился в атаку.

Я тоже вскочил, лежать на снегу было глупо. Выстрелил дважды. Оба раза попал.

Оба раза в щит.

Черт, не может же враг быть быстрее луча!

– Хмоли отслеживают направление ствола и движение твоего пальца на спуске, – наставительно сказала стража.

 – Очень хорошее зрение и быстрая реакция.

Гуманоид был уже в десяти шагах. Я видел его лицо – мелкие оскаленные зубы в широком, чуть приоткрытом рту, неотрывно следящие за мной выпученные глаза, вынесенные к самым ушам. Что-то в нем было от лягушки…

Я выстрелил еще раз – и хмоли опять отразил луч щитом.

А потом метнул копье. Очень сильно, целясь мне в шею.

Я прыгнул вверх, чувствуя, как тело сводит судорогой Изменения.

Краем глаза я увидел руку Аны, пытавшейся отбросить меня из-под удара, но меня уже там не было. Копье летело страже прямо в плечо.

Не рассуждая и не примеряясь, я ударил ногой по копью, сбивая его, закручивая и подбрасывая вверх. Поймал в воздухе – и, падая, ударил хмоли сверху. Копье пробило ему грудь и пригвоздило к снегу.

Я приземлился рядом, пнул гуманоида по щиту, которым тот пытался прикрыться.

Хмоли смотрел на меня, все так же беззвучно скалясь.

На губах пузырилась темная красная кровь. Я чувствовал едкий густой запах – запах пота и крови, запах смерти.

– Черт! – завопил я. – Он что, не иллюзия?

– Это конструкт, – ответила Ана. – Добей его, не будь излишне жестоким.

Сочувствия в ее голосе, впрочем, не было.

– Он живой! – выкрикнул я.

– Он умирает. Конструкт существует не более пяти минут, но он испытывает боль и осознает себя. Ты хочешь подарить ему четыре минуты мучений?

Хмоли смотрел на меня, продолжая сжимать в руке щит.

Потом откинул руку, перестав прикрываться.

– Черт, черт, черт! – завопил я.

Первые цели были иллюзиями, совершенно точно. Они таяли в воздухе, когда я в них попадал.

Но… потом некоторые падали. Некоторые даже умирали не сразу – я еще подумал о том, насколько правдоподобны эти иллюзии…

Сколько же настоящих, живых и разумных существ я убил за эти два часа?

– Он страдает, – сказала Ана.

Я вскинул пистолет, почти уткнувшись стволом в гуманоида.