Прыжок

– Самое непонятное всегда внутри, а не снаружи, – ответила Адиан. – Пойдем к остальным? И, кстати, трава очень вкусная, я попрошу Ксению взять такой в дорогу.

– Ты испачкалась, – заметил Ян. – Вот тут, у рта…

– Знаю. Я потом вытру сок, пусть они уверятся, что я проста и близка к природе, – Адиан улыбнулась.

– Понимаю, что возможности Ракс огромны, – сказал Валентин. – Наверное, люди тоже смогли бы так сделать… за несколько недель. Огородить кусочек Луны силовыми полями, насыпать грунт, высадить траву… Но зачем?

– Чтобы снять психологическое напряжение.

– Ракс… сильны, – кивнул Валентин.

– Мы ваши дети, – ответила Ксения.

– Тогда зачем нужен мой корабль и экипаж? – спросил Валентин. – Почему вы не используете свои корабли и кого-то… такого, как вы? Извините.

– Я уже не Ракс, – ответила Ксения, помолчав. – Я лишь представитель Ракс, посол, советник. Мне и самой нужно к этому привыкнуть, но это свершившийся факт… Сейчас я объясню.

– Вторая-на-Ракс не появится? – небрежно поинтересовался Валентин.

Ксения обвела руками зеленый мирок вокруг.

– Она и так здесь. Но я буду ее голосом.

Валентин кивнул.

От опушки леса возвращались кадеты с Анной и Бэзил с Мэйли. Судя по их восторгу, лес произвел впечатление. Валентин пристально всматривался в Мегер, и Ксения проследила его взгляд.

– Вас беспокоит Анна, командир? Не Лючия?

– Случившееся с девочкой трагично, но она справится, – уклонился от ответа Валентин.

– Но, по сути, Лючия Д’Амико умерла, – безжалостно сказала Ксения. – Ее личность утеряна, сейчас перед нами ее ранняя версия. Если бы Ракс знали, насколько велики потери, то было бы правильнее перенести ее в детское тело…

– А вы не знали?

– Нет. Люди – члены Соглашения, Ракс чинил ваш разум, но не фиксировал повреждения. Анге – другое дело, ее сознание тщательно изучалось.

Валентин вздохнул.

– Лучше бы вы изучили их разум.

– Она ведет себя совершенно нормально, – заметила Ксения.

– В том-то и дело! Вы сказали…

– Ракс сказали… – мягко поправила Ксения.

– Хорошо. Ракс сказали, что повреждения сознания максимальны у Анны и Лючии. Кадет лишилась воспоминаний за шесть лет. Это же почти треть ее жизни, Ксения! Треть жизни! А Мегер ведет себя совершенно нормально.

– Это странно, – согласилась Ксения, поморщившись. – Я понимаю вашу обеспокоенность.