Визиты: Осенние визиты. Спектр. Кредо

Но это ведь только начало, верно?

Владислав почувствовал себя неуютно. Но возникший рядом Морозов прибавил ему уверенности.

– Аркадий Львович? – повторил он.

– Полагаю, вы знаете, кто я, – ответил старик.

– Мы из органов, – вступил в разговор Геннадий. Сделал легкое движение, словно собираясь достать из кармана несуществующее удостоверение. – Мы искали вас по поводу взрыва в вашей квартире.

Старик улыбнулся:

– Какая доблестная у нас милиция… Я хотел бы все же взглянуть на ваши документы.

– Ваш брат находится здесь? – словно не слыша его, спросил Морозов.

– Вам должно быть известно, что у меня нет брата.

Наступила тягостная пауза. Самохин сделал несколько шагов к старику.

– А вы должны понимать, о ком мы говорим.

– Ищите… – Старик развел руками. – Комната одна, много времени это у вас не займет.

– Он наверняка ушел, – сказал из-за спины Геннадий. – Ладно, хватит тянуть.

Самохину показалось, что его начальник тоже нервничает. Словно на них обоих наползала чья-то тень, такая огромная и холодная, что не было даже сил поднять глаза и посмотреть в небо.

– Вам придется ответить, – сказал он старику. Тот покачал головой, бережно откладывая бумаги.

– К сожалению, я не смогу этого сделать… Даже если вы заставите меня мечтать об ответе. Я не знаю, где тот, о ком вы спрашиваете.

– Гена. – Самохин сделал еще шаг к старику. – Он, наверное, и впрямь ничего не знает. А у нас нет времени.

Как ни странно, но Морозов даже не отреагировал на то, что он назвал его имя.

– Поставь банку на стол, – негромко велел он. – И открой ее, там лежит нож.

Старик почти равнодушно смотрел на то, как Самохин, повернувшись к нему вполоборота, открывает банку.

– Очень интересно, – сказал он наконец. – Вы собираетесь заставить меня есть грибы? Вероятно, у них будет очень своеобразный вкус.

Самохина продрала дрожь.

– А ты смелый, дед, – сказал он.

– Я уже свое отбоялся, внучек.

Карамазов секунду помедлил у крыльца. Он предпочел бы обойти дом и хотя бы бегло обследовать участок… но из дачи доносился легкий шум.

Картина, открывшаяся его взгляду, напоминала сцену из дешевого триллера. Двое мужчин, одному он дал лет сорок, другому, пожалуй, даже чуть больше, прижали к дивану слабо сопротивляющегося старика. Тот, что помоложе, достав из кармана пальто пенициллиновый пузырек с мутной жидкостью, открывал его, стараясь держать подальше от себя.