Исчезнувший

Скорее всего, в этой квартире была «буржуйка». Возле дома два совсем грубых деревянных столба, на котором сушилось чье-то белье. И фонарный столб, единственный атрибут цивилизации. Но могу побиться об заклад, что фонарь не радует своим светом жильцов этого мрачного дома. Я думал, таких домов уже нет. А вышло вон оно как. Я посмотрел на Присяжнюка, но он лишь пожал плечами. Красноречивый жест: «мол, что я говорил».

– А все-таки прав был Владимир Ильич, – начал я, встретив недоуменный взгляд участкового. – Коммунизм – есть Советская власть плюс электрификация всей страны.

Вот, Жора, наглядный образец тебе тезиса Ленина.

Кивнул я в сторону так и не снесенного дома.

Где-то залаяли собаки, учуяв чужого. Я подумал, что ночью этот дом и его окрестности наводят жуть, для тех, кто случайно сюда забредет. Не удивительно, что жильцов мало. Я бы то же съехал или сошел бы с ума, живя здесь. И народишка, скорее всего, проживает здесь не простой.

– Ну, что, Жора, пойдем брать эту Бастилию.

4

Чем ближе я подходил к дому, тем сильней меня поражала тишина стоящая вокруг него.

Ни тебе говорящего радио, ни чьих-либо других звуков. Даже домашних питомцев-кошек или собак поблизости я не заметил. Если бы не вывешенное белье и торчащая труба из окна, да протоптанная тропинка, ведущая к нему, дом смело можно бы было отнести к разряду домов-призраков.

– Квартира где? – нарушил я тишину своим вопросом.

– На втором этаже, вон там, слева, – указал Присяжнюк.

Я подметил, что интересующая нас квартира была расположена под чердаком, а окна из нее выходили во двор.

Я даже увидел занавески на окнах квартиры Якубы. Вытянув голову, я посмотрел дальше. Что – же находилось за домом номер семь? И не удивился, обнаружив аналогичный дом, стоящий в метрах пятидесяти от этого. Брат-близнец. Один в один. Справа от здания – ряд высоких тополей, вокруг которых уже образовалась шапка тополиного пуха, объездная дорога, небольшой склон, за которым виднелись коробки гаражей. В доме было два подъезда. Над обоими входными дверями разместились шиферные листы, заменяющие козырьки, держащиеся на грубо отесанных стволах акации.

– Ну, вперед, Георгий, – и я решительно потянул тяжелую дверь на себя.

Войдя в подъезд меня, сразу обвеяло запахом сырости, несмотря на то, что снаружи дома стоял июльский зной. Рядом с входом из расположенной слева квартиры доносились голоса, где преобладал сильный мужской голос.

– Был? – кивнул я в сторону квартиры.