Излом

– Макар, что ты копошишься, давай уже садись за стол, – подгонял его Николай, отмахиваясь от назойливых комаров.

Буряк в свою очередь закурил сигарету и пускал дым вверх, пытаясь таким образом разогнать собравшеюся тучку мошкары.

– Вот, все готово, – и сторож разложил на простеленную газету свой ночной паек.

– Ну, по первой, – отложил в сторону окурок, Буряк разлил по стаканам и, чокнувшись первым, опустошил содержимое.

– Хороша, – процедил Макар, занюхав пупыристым огурцом из домашнего огорода.

– Пограничником будет, Антон, – гордо заявил Святковский.

– А где хоть служить будет, не сказали? – допытывался Чуприна.

– Кто же тебе скажет, Макар? Письмо придет, узнаем.

– Граница, это я вам скажу, о-го-го, – Буряк быстро захмелел, и Макар понял, что Игорь уже на «взводе». А ведь завтра, вернее уже сегодня ему на работу. Ой, Игорь, Игорь, доиграется когда-нибудь. Выгонит его Хлебодар, тогда задаст ему его София.

Выпив по второй и рассуждая о перспективе службы Антона Святковского, Игорю вдруг приспичило сходить по нужде.

– Я отойду, до ветру, – язык его заметно заплетался, и Макар кивнул на выход. Чуть пошатываясь Буряк, вышел из сторожки, и они услышали удаляющиеся шаги. Вернулся он буквально через пару минут.

– Макар, я вот что хотел… – затянул Буряк, осоловевшим взглядом смотря на сторожа.

– Не тяни, – не любил Чуприна всех этих недоговорок.

– Я арбуза возьму себе. Одного. Мне больше не унести.

– Куда же тебе больше. Ты бы хоть и тот донес, – ответил за сторожа Святковский, забрасывая в рот шмат сала.

– Да они еще не поспели, Игорь. Через пару деньков будут в самый раз. Я сам тебе завезу домой, – пообещал Макар.

– Поспеет у меня дома, а, сосед? Ну, будь человеком, – приложил свою ладонь к груди Буряк.

– Да, пускай идет, хоть проветрится, – обронил Николай, смотря на Чуприну.

– Ладно, иди, – примирился Макар, махнув рукой. – Только бери с краю, внутрь бахчи не заходи.

– Понял, – Буряк понимающе поднял ладонь и вышел.

– Разливай, Макар. По последней, и по домам, а то вон – скоро и рассвет. Начальства завтра не будет, авось прорвемся, – Святковский уже приготовил себе бутерброд, положив кусок помидора и сала на краюшку хлеба.

– Прорвемся, Николай.