Излом

– Он что – голый? – Святковский вытянул голову и замер, смотря на тело завороженным взглядом.

– Пошли, – и, взяв Николая за руку, Макар повел его за собой. Двигался он так, словно шел по минному полю.

Подойдя к телу буквально на расстояние метра, оба застыли, не решаясь ступать дальше, словно перед ними стояла непреодолимая стена. Но первым все-таки не выдержал Святковский и, отбросив охватившее его оцепенение, сделал шаг вперед. Затем медленно наклонился и присел рядом с телом, не подающее очевидных признаков жизни.

– Ну, что там, Коля? – осторожно спросил Макар, продолжая оставаться на месте.

– Твою мать, Макар, – голос Святковского заметно дрожал, а затем он резко вскочил на ноги и попятился назад, к Макару.

– Что ты молчишь? Говори? – Чуприне даже пришлось потрясти Николая чтобы привести того в чувства.

– Ленька там… и он, кажется мертвый… – заплетаясь на каждом слове, промолвил Святковский точно так же как и несколькими минутами ранее Игорь Буряк.

– Да какой Ленька? Ты, внятно можешь сказать?

Услышав фамилию, Макар почувствовал, как по его телу пробежали мурашки, и он в один миг протрезвел.

Сердце учащенно забилось, а ноги почему-то стали ватными, непослушными. Он прекрасно понимал, в какой они сейчас ситуации. Мысли находились в полном хаосе, и ему стоило огромного труда привести их хоть в какой-нибудь порядок.

– Вот что, Коля, – обратился он к Святковскому. – Берешь Игоря и пулей домой. Никому ни слова. Утром выходите на работу, как всегда.

– А ты? – наконец вышел из ступора Николай.

– Я тут сам во всем разберусь. Главное – молчите. Ну, что стоишь? Не слышал что ли?

– Понял, – залепетал Святковский и пошел обратно к сторожке.

Макар Чуприна продолжал стоять на месте и смотрел на распростертое тело парня. Так продолжалось около минуты. Затем он вытер свои губы и тихо запричитал:

– Беда, беда. Кто же это сделал?

3

Я резко проснулся. В комнате еще стояли сумерки. Я протянул руку и взял с тумбочки часы. Половина пятого. Из открытой форточки потянуло свежей августовской прохладой.

Решительно откинул одеяло и в одних трусах и майке так и застыл на месте, гадая, что все-таки потревожило меня. Какая-то трель. Нет – это была не трель. Звонок. Точно. Телефонный звонок. Вот он раздался снова. Значит, это был не сон.

Но меня уже опередила мама. Она стояла в коридоре и держала в руке телефонную трубку; ее лицо при этом было встревожено. Все никак не привыкнет к таким вот неожиданным звонкам.