Излом

Эдакое маленькое государство в государстве. И теперь наш путь лежит туда. Это уже ЧП, но дальнейшие слова полковника вообще повергли меня в состояние грогги.

– Убили сына председателя. Понимаешь, Максим Анатольевич?

Вопрос так и повис в воздухе, накаляя и до того напряженную ситуацию. Представить подобное я никак не мог. Дело теперь действительно приобретало характер особого значения и можно смело утверждать, что оно будет стоять на контроле на самом высшем партийном уровне. Вот почему такая спешка и задействованы силы всего нашего управления.

Не районного, а именно нашего – городского. Лишить жизни сына председателя передового колхоза – поступок отчаянный и дерзкий, открытый вызов. Час от часу не легче. Теперь мне стало понятно настроение полковника. И нам предстоит тяжелая работа, в чем я не сомневался, раз преступник пошел на такое тяжкое преступление. Итог первый. Нас ожидают изнурительные дни и ночи, пока не будет установлен преступник или преступники. Нужно будет закатать рукава и «пахать» в самом прямом смысле слова. Рыть землю и добыть результат. А результат должен быть один – суд и приговор. Перспектива ближайших дней меня конечно не пугала. Но то, что будет нелегко, я был почему-то уверен на все сто процентов.

– Кто сообщил об убийстве? Уже что-то известно? – ко мне вернулся инстинкт опера, прогоняя прочь все мысли, пытаясь сосредоточиться на главном.

– Сообщил сторож, так как труп нашли на бахче. Но есть одно но… – Тарасенко замолчал и я принял паузу, как предвестника чего-то неординарного, выходящего за грань понимания.

Не дождавшись от меня отклика, полковник продолжил.

– Тело сына председателя обнаружили, как оказалось голым, без единого предмета одежды на нем.

– Как голым? – не поверил я всему услышанному, и мое воображение уже рисовало весьма неприглядную и непристойную картину, от которой так и веяло мрачностью и какой-то чертовщиной, как будто это произошло не в наше время, а в каком-то средневековье, когда правили дикие, жестокие законы.

– Вот в том то и дело, Максим, – полковник словно читал мои мысли, подчеркнув своей фразой то, о чем я думал.

– Вы знали сына Хлебодара?

В том, что Тарасенко был лично знаком с председателем «Светлого пути», я не сомневался. Они пересекались на партийных собраниях, областных съездах, да и часто на городских праздниках, устраиваемых по тому или иному поводу. Я лишь видел фото Хлебодара на страницах газет, лицо которого довольно таки часто мелькало в прессе.