Даунтаун

Лицо ее, как и следовало ожидать, было бледным и несчастным, с глубоко запавшими глазами, а волосы, некогда длинные и красивые, теперь были криво обрезаны и спутаны. Должно быть, постригли ее здесь – на фотографии в досье она выглядела совсем по-другому.

– Не бойся, я не шучу. Ты попадаешь под амнистию. Этого парня зовут Джейк, он пойдет с тобой и будет следить, чтобы ты снова не вздумала наложить на себя руки. Ты ведь еще так молода, и вся жизнь у тебя впереди – зачем же так рано ее губить?

«Во взгляде равнодушие и отрешенность… Видимо, теперь ей совсем безразлична ее судьба… А может, она уже смирилась со смертью, и новость ее шокировала…»

Внезапно девчушка взглянула на меня, и глаза ее едва заметно загорелись, а щеки тронуло некое подобие румянца.

– Спасибо, сэр… – едва слышно прошептала она.

«Значит, все-таки не безразлична?… А быть может, я ее чем-то привлек?… В любом случае, расслабляться еще рано, нужно следить за ней…»

– Ну вот и отлично. Сейчас тебе принесут одежду, ты поешь и можешь быть свободна.

А мы с Джейком сейчас подойдем, нужно только закончить кое-какие дела…

…Снова длинный коридор, но на этот раз Коррелл молчит. Я машинально открываю третью папку.

Татьяна Кравченко, 35 лет, национальность – русская. Пьет водку и играет на балалайке. Рост 175, вес 73. Светло-русые волосы, голубые глаза. Вдова, после смерти мужа часто впадала в депрессию…числа сего года убила двух своих дочерей, 7 и 8 лет, утопив их в ванне у себя в квартире. При этом твердо уверена, что невиновна, хотя все улики указывают только на нее.

Шизофрения, склонность к агрессии, частые галлюцинации. Опасна, подлежит люстрации…

«Хм, а если она и вправду невиновна? Бывали же такие случаи, например, как в том старом фильме с тюрьмой и негром-великаном… Надо будет поточней разобраться», – пронеслось у меня в голове.

И снова камера, только на этот раз пациентка бродит по ней из угла в угол, что-то бормоча себе под нос, а временами вдруг кидается на стекло, словно пытаясь разбить его.

Прежде чем открыть дверь, охранник убеждается, что женщина в поле его видимости. Как только мы входим внутрь, она, пошатываясь словно пьяная, кидается к нам. Она довольно массивной комплекции, лицо напоминает австралопитека из старых книжек. Волосы (русые с рыжеватым отливом) собраны на затылке в пучок, а в глазах горит безумие.

– Татьяна, спокойно, – доктор Коррелл отступает назад, выставив перед собой ладони. – Мы не собираемся тебя казнить.