Характерник

Быстрые удары кинжалом, и можно открывать ворота. Но сначала – сигнал казакам, притаившимся в ночной темноте неподалеку от крепости. Петр снял горевший фонарь со стены и начал то поднимать его на уровень бойницы в воротах, то убирать. И очень скоро с той стороны послышался крик совы. Теперь медлить нельзя. Отодвинуть засовы и отворить тяжелые створки. Шум это издает приличный, поэтому все должно быть согласовано по времени. И когда из казармы выглянуло несколько разбуженных шумом удивленных турок, казаки уже ворвались внутрь крепости.

Дальнейшее было вполне предсказуемо. Турецкий гарнизон, спящим захваченный врасплох, серьезного сопротивления не оказал. Хотя кое-кто из турок постарался подороже продать свою жизнь, но на исход боя это не повлияло. Очень многие в условиях возникшей паники просто не смогли добраться до оружия. Те, кто оказал сопротивление, были тут же зарублены. Остальные, согнанные в угол двора, сдались. В плен угодил и сам комендант крепости, который теперь лишь сыпал проклятия на головы гяуров и пытался понять, как такое могло произойти.

Лазутчики в этом участия не принимали, а сразу же, пропустив казаков внутрь крепости, укрылись на своей фелуке. А то еще не хватало в горячке боя от своих удар саблей получить, ведь в потемках вполне могут перепутать из-за турецкой одежды. Когда все закончилось и Сед Ислам пал, их вызвал атаман Самаренин.

– Молодцы, казаки. Такую важную крепостицу помогли взять, и с небольшими потерями. Только еще раз повторяю – молчите. Как именно вы это сделали, никому знать не надобно.

Сделали и сделали. А тебе, Ваня, земной поклон от всех. Если бы не ты, ничего бы этого не было. А сейчас у меня к тебе разговор есть. Пойдем, поговорим…

Иван удивился, но пошел следом за атаманом. Отойдя в сторону, чтобы их никто не мог слышать, Самаренин спросил:

– Ты как, сильно устал? Сможешь сейчас из главного турка все сведения вытряхнуть, как из того турецкого адмирала?

– Смогу, атаман, только лучше этого не делать.

– Вот как?! Почему?

– Ежели я с ним потолкую, то он запомнит, что я его волю давил.

И тогда придется его обязательно к шайтану отправить, поскольку иначе он обо мне все рассказать сможет. И то, что никакой я не Хасан, и то, что могу волю человека своей волей подавить, и все, что он знает, на свет божий вытащить. Ведь войсковой атаман обязательно захочет выкуп за этого турка получить. И если его отпустить, то после этого обо мне весь Азов знать будет. А там и не только Азов.