Человек-пистолет

Она проделывала какие-то манипуляции, а ее пациент сучил ногами по полу. Она повернула к нам свое раскрасневшееся лицо.

– Здесь медицинское учреждение! – усмехнулась она.

– А мы думали, дом свиданий! – с вызовом выкрикнула Оленька. Сидевший в кресле шумно переводил дух. Тоже раскрасневшийся и возбужденный, утирающий платочком тягучую слюну, он взглянул на нас замаслившимися глазками и почему-то захихикал.

– Все равно – в очередь! – засмеялась врачица.

Кома в кабинете не было.

– Ах, какой ты все-таки бабник! – укоризненно сказала мне Оленька на улице.

– Он исчез, он испарился… – бессмысленно бормотал я себе под нос и озирался по сторонам.

Однако дальше ситуация приобрела еще более нелепое развитие. Я нарочно шел медленно. Я осторожно скашивал взгляд и видел, что странная панама возникала то тут, то там, но, как только я делал попытку приблизиться, моментально исчезала.

– Боже мой, – вздыхала Оленька, мотаясь со мной.

Я ровным счетом ничего не понимал. Меня все более развозило.

Ориентироваться в пространстве становилось затруднительно. Я устал, мне хотелось лечь, раствориться в просторе летних лугов.

– Мы поедем на такси! – сказала Оленька, беря инициативу в свои руки. Я увидел себя на вершине зеленого холма между каменными столбами,

испещренными языческими письменами. Руки скрещены на груди, глаза закрыты. Над столбами гудят ветра. У подножия холма искрятся ручьи.

– Пьяная ты морда, – с нежностью шептала Оленька, заботливо усаживая меня в такси, чтобы везти к себе.

 – Бибирево! – деловито бросила она водителю.

– Это где ж такое? – удивился тот. – В Москве?

Мы приехали к Оленьке. Пока я снимал в прихожей куртку, разувался, Оленькины родители осторожно высовывались из своих комнат и смотрели. К дочери пришел мужчина. Я поздоровался. Оленька строю шикнула на них, и родители послушно попрятались.

– Ты их держишь! – сказал я.

Она провела меня в свою комнату. Принесла бокалы для вина, жареную курицу, яблоки, конфеты, сигареты, пепельницу.

Вообще засуетилась.

Тем временем я снял телефонную трубку и позвонил в Сокольники. Домой я даже не пытался звонить, так как почти наверняка знал, что Лоры нет дома. К телефону подошла Жанка.

– Привет, сестренка! – сказал я. – Как дела в школе?

– Плохо, братик, плохо! – пожаловалась она шепотом. – Одна надежда на тебя… Ты должен прийти в школу. Иначе будут звонить отцу или маман на работу!

– Нет, я не могу, – запротестовал я.