Человек-пистолет

Я было погнался за мальчишкой, но тот, шустрый мерзавец, юркнул за угол и скрылся.

Я подбежал к Жанке и помог ей подняться, вытряхнул из-за воротника набившийся снег, для чего мне пришлось отвести ладонью в сторону ее светлые, прямые волосы.

– Кто это? – спросил я.

– Мало ли их, дебилов…

Она отдала мне свой портфель.

– Молодец, что пришел, братик.

– Ну, рассказывай.

– Много накопилось… Во-первых, учеба. Ты знаешь… Во-вторых, обследование…

– Какое обследование? – не понял я.

– А это тебе, братик, пусть Ледокол, наша классная, объяснит.

Сориентируешься по обстановке. Пообещай ей что-нибудь или соври. В общем, выручай. Иди. Зовут ее Тамара Ивановна. Выручишь, поцелую, как обещала.

– Кажется, и в самом деле придется заняться твоим воспитанием! – строго сказал я.

– Придется, придется!

Я поднялся в учительскую. Там сидел пожилой человек и ковырял в носу. Это был учитель по труду.

– Могу я видеть Тамару Ивановну?

– Тамару Ивановну?

– Тамару Ивановну.

Учитель выглянул в коридор, поманил ученика и послал его на розыски «классной».

Некоторое время мы сидели молча, потом учитель сообщил:

– Каждый подросток, видите ли, должен осознать в себе любовь к труду. Я не нашелся, что на это возразить. Еще через некоторое время из коридора донесся резкий стук женских каблуков.

– Тамара Ивановна, – сообщил учитель.

Я посмотрел. Сначала в дверях появился нос (точнее, носяра), затем мощный бюст, а уж затем сама «классная», причем нос и бюст оказались сбалансированы эффектно отставленным задом.

Вот уж действительно «ледокол»! Особенно если представить ее во время перемены, пробивающей себе дорогу среди моря ребячьих голов. Головы так и трещат, надо думать.

– Ставлю вас в известность, что мы планируем Жанну в ПТУ, – решительно начала Ледокол. – Думаю, что спорить нам по этому пункту уже не имеет смысла. Таковы обстоятельства. Факты. Как бы нам ни было жаль, но оснований для перемены решения у нас нет.

– Роль школы в жизни общества, – ей в тон подхватил я, – именно такова, и я как представитель семьи не осмеливаюсь подвергать малейшему сомнению ваши выводы.

– Еще бы!

– Хотелось бы просто разобраться в своих упущениях…

– Не поздно ли хватились, товарищи родители?

– Ой, поздно! Ой, поздно! Нельзя не признать!

– То-то. Кроме самих себя, пенять не на кого.

– Увы, увы…

– Если бы мы даже хотели оставить Жанну в школе, то были бы бессильны это сделать. Судите сами…

– Я вас слушаю.