Человек-пистолет

Ты знаешь, я много могу для тебя сделать, но я должен чувствовать, что у вас с Лорой надежные отношения. А у вас нет взаимопонимания…

«Плевать я хотел на то, что ты можешь для меня сделать», – подумал я и сказал:

– Лора призналась мне однажды, что как только видит нового мужчину, у нее появляется единственная мысль – можно ли с ним переспать.

– А что ты думаешь, когда видишь новую женщину? – строго спросил Игорь Евгеньевич.

– Правда, меня иногда смущают мои мысли, – признался я.

– Что касается работы, – сказал мне Валерий, – если ты еще не определился, могу тебе помочь.

Будешь доволен.

– А на каких условиях? Что от меня потребуется?

– Абсолютно ничего! Я просто сделаю это для тебя – и всё!

– Обратите внимание на нашего Антона! – вдруг воскликнула маман, поднимаясь из-за стола. – Это он просится!

Все посмотрели на кота, который стоял на задних лапах, а передними царапал дверь в туалет.

– Итак, – объявила маман, – начинаем наше представление! Наше варьете! Театр одного кота! Антон Антонович Антониони! Самый воспитанный кот нашего времени! Просим публику занять свои места и соблюдать тишину, чтобы не мешать маэстро сосредоточиться!

Все столпились перед дверью в туалет.

Кот неторопливо прошелся перед унитазом, как бы примериваясь, и, упруго подобравшись, вскочил на сиденье. Несколько секунд балансировал на краю, загнув хвост трубой, а потом, раскорячившись, ловко устроился над самой воронкой. Зафиксировавшись в таком положении, он поднял морду и обвел зрителей серьезным и даже строгим взглядом.

От этого взгляда Валерий первым захохотал, согнувшись пополам, как будто ему выстрелили в живот. Следом за ним зашлись хохотом остальные.

– Антон!..

– Антончик!..

– Антошкин!..

– Антониус!..

– Антонишвили!.. – на все лады подбадривали кота, который тужился, наморщив лоб и неодобрительно поглядывая на нас.

Наконец кот закончил свои дела, спрыгнул на пол и невозмутимо занялся умыванием, а мы, вытирая выступившие от хохота слезы, отправились продолжать ужин.

Один лишь Ком ни разу не улыбнулся, и вообще на его лице не отразилось никаких эмоций.

– Конечно, идиотизм ужасный! – шепнул я ему, как будто оправдываясь. Он ничего не ответил. Я взглянул ему в глаза, но вместо глаз увидел две черные дыры.

После ужина наши с Валерием взоры одновременно упали на шахматную коробку.

– Играешь? – спросил Валерий. – Может, напряжем наши лысые?

– Давай, – согласился я, – расставим.