Человек-пистолет

Его необходимо как можно скорее изолировать и лечить.

– Фашист! – вмешалась маман. – Таких не лечить, а расстреливать надо!

– Но ты сама его довела! – сказала Жанка.

– Вызвать милицию! – воскликнул Игорь Евгеньевич.

– Если честно, маман, – сказала Лора, – Жанка права. Ты ведь прекрасно понимала, как легко спровоцировать у него взрыв накопившихся аффективных переживаний…

– Не умничай! – огрызнулась маман. – Если бы я знала, я бы вызвал дежурную бригаду.

– Где он живет? Мы его упечем! – горячился Игорь Евгеньевич.

 – Я звоню в милицию.

– Он, конечно, псих, – рассудительно сказал Валерий, – но они ему все равно ничего не сделают, а вот вы точно хлопот не оберетесь.

– Да уж, – кивнула Лора, – не очень-то красиво мы будем выглядеть в этом деле.

– Делайте что хотите!

Маман махнула на нас рукой и, разгневанная, удалилась в свою комнату. Следом ушел Игорь Евгеньевич.

Валерий поднял над унитазом мертвого кота и сказал Жанке:

– Ну-ка, принеси во что его завернуть.… И мою сумку.

Он ловко упаковал кота, мгновенно обернув газетами, запихнул в сумку, а потом долго мыл руки.

– Крутой у тебя приятель, – сказал он мне. – Но его, в общем, тоже можно понять.

За эти слова я его просто зауважал, забыв и думать о моем шахматном унижении.

– Теперь нужно решить, кто займется выносом тела, – продолжал Валерий. – Бросим жребий?

– Не надо. Я вынесу, – сказал я.

– И я с тобой, – сказала Жанка и побежала накинуть шубку.

Мы вышли во двор к мусорным бакам.

Я выбрал бак, заполненный до половины, и вытряс из сумки упакованного кота. С глухим стуком шмякнувшись о стенку бака, сверток исчез в груде мусора. Я поставил сумку на снег и достал спички. Я бросал в бак зажженные спички, пока в мусоре не загорелась бумага. Потом, отойдя на несколько шагов, перекрестил бак.

Мы вернулись в подъезд и зашли в лифт. Я нажал кнопку, и кабина поползла на последний, шестой этаж. Шуба на Жанке была расстегнута, и с футболки на меня смотрели белые буквы трафарета «LOVE», любовь.

– Ну, – сказала Жанка, – поцелуй меня сам!

И как-то мгновенно, не раздумывая, я шагнул к ней и поцеловал в губы. Я приник ртом к прохладному, гладкому яблоку, а кабина тащила нас высоко вверх.

– Хватит! – взмолилось яблоко. – Мне страшно!

Кабина стояла на шестом этаже. Я открыл дверь лифта и, сунув Жанке в руки пустую сумку, сказал, что к ним сейчас не пойду. Пусть передаст Лоре, что я поехал домой.

Я вышел из подъезда.