Человек-пистолет

– Что ты!

– Да здесь не так уж и много, только… – прошептала она, – ты побудь со мной еще минутку, не уходи!

– Знаешь, – вдруг сказал я ей, – я наверно буду разводиться с женой.

Сэшеа дожидался меня в нашей излюбленной нише на лестнице черт хода.

– Меня бы Фюрер замучил до смерти за такое опоздание! – первым делом сказал он мне.

– И правильно бы сделал, – согласился я.

– Ладно, ладно! Видел я, как ты массировал Оленьке коленку под столом. Оленька тебе еще не надоела? Все-таки уродина… Я бы ее даже поцеловать не смог.

– Что ты, она так замечательно компенсирует свою ущербную внешность, что еще не скоро надоест! – сказал я таким проникновенным тоном, что у легковозбудимого Сэшеа сразу испортилось настроение.

– Видишь, как трудно хранить верность жене, – мстительно начал собравшись с духом. – Все дело в том, что нет большого чувства. Сначала я думал, что мужчина так устроен: вечно косит налево. Но теперь понял, что предательства в семье никогда не будет, если есть большое чувство.

Поэтому я считаю, честнее сразу порвать, чем юлить.

Его намек был прозрачен, но я не был склонен продолжать обмен колкостями и рассказал ему о вчерашнем происшествии в Сокольниках невероятной выходке Кома. К моему удивлению, Сэшеа отреагировал вес! равнодушно.

– Надо же, – сказал он, – а раньше Ком и мухи не обидел бы.

– Да ты только вообрази, что у него в душе творится! Сначала все следил за мной, а теперь вот кота придушил!

– Война еще никого не делала лучше и добрее, – философски заметил Сэшеа.

 – Вспомни, какими возвращались американцы из Вьетнама.

– Причем здесь американцы!.. Я тебе толкую о том, что его нельзя бросать одного в таком состоянии! Мы должны что-нибудь придумать. Может быть, его попробовать женить? Его нужно как-то отвлечь. Это наша обязанность…

– А как ОНА? – перебил меня Сэшеа.

– Кто? – не понял я.

– Жанка!.. Она говорила что-нибудь обо мне? Спрашивала что-нибудь?

– Что это ей о тебе спрашивать?! Ничего она не спрашивала!

– Странно, – задумчиво рассуждал Сэшеа.

 – Хотя, может быть, это как раз хороший признак. Не говорила, не спрашивала, значит, это обретает для нее особую ценность!..

– Ты о чем? – начал раздражаться я.

– Да мы с ней вчера целый час болтали по телефону! Кажется, во мне дремлют большие педагогические способности. А что? Ты что-нибудь имеешь против?

– Что я могу иметь против? – пожалуй излишне горячо удивился я.