Великий полдень. Роман

– Как так?

– Не помню и все. Может, просто выбросила.

– Как выбросила, куда? Нет, ты все-таки попробуй вспомнить!

– Уф-ф! – вздохнула Майя. – Кажется, припоминаю…

Я не сводил с нее глаз.

– Кажется, я смяла ее и выбросила на какой-то поднос, – сказала она. – Да. В дамской комнате.

Наступило молчание.

– Знаешь, – наконец произнес я, – мне тоже подложили записку…

– Тебе? Такую записку?.. Зачем? Чепуха какая-то, – повторила она.

У нее на лице было написано неподдельное недоумение, и я почувствовал, что напрасно затеял этот разговор.

Я выпил последний бокал вина. Достал табакерку. Я испытывал большое смущение и даже не знал, что сказать. Все было напрасно.

– Ты должен поскорее исправить свою ошибку, – вдруг заявила Майя.

– Какую ошибку? – рассеянно спросил я.

– Ну как же! Ты должен встретиться с Альгой и убедить ее безотлагательно переговорить с Папой. Что в этом нет ничего такого, дурного, и ты ее отговаривал.

– Глупости! Она девушка очень даже самостоятельная.

Незачем мне этого делать, – отмахнулся я.

– А все-таки ты должен это сделать! – строго сказала она.

– Но Альга говорила, что сама зайдет к тебе и через тебя выяснит мнение Мамы.

– Мнение Мамы и так известно, – нетерпеливо сказала Майя. – Ведь Мама лучше других знает характер Папы и, как и все мы, ужасно обеспокоена произошедшим с маршалом. И будет счастлива, если удастся восстановить мир… Даже если ей противно то, как Папа подъезжает к Альге, – краснея продолжала Майя, – она тем не менее прекрасно понимает, что тут ему ничего не светит.

Мне даже кажется, что только теперь, учитывая прошлые похождения Папы, она смогла почувствовать себя по-настоящему спокойно. Теперь, во всяком случае, все происходит, а точнее, не происходит, у нее на глазах. Если раньше Папа по ночам носился по всем московским притонам и к нему в офис среди бела дня заявлялись девицы, чтобы познакомиться с его рабочим кожаным диваном и получить в подарок сережки или кольцо, то теперь ему, бедняге, как ручной болонке, не остается ничего другого, как целыми днями валяться у себя на этом диване и мечтать о том, чего ему не видать, как собственных ушей.

– Это мудро, – признал я. – Тут есть своя логика.

Так оно, пожалуй, и было. Папа действительно – особенно после покушения – главным образом отлеживался на диване у себя в офисе, как будто у него только и дел было что фиксировать появление и исчезновение холодной, как луна, Альги.