Великий полдень. Роман

Я и Маму, пожалуй, если честно, желал до сих пор как женщину, и то, что теперь она была нашей лучшей подругой, даже придавало желанию особый аромат. Но, как это ни удивительно, я никогда не изменял Наташе, хотя бывали случаи, и довольно часто, когда я просто-таки рвался ей изменить, как будто эта измена должна была переменить мою жизнь. В кризисных ситуациях мысль об «улыбке прощальной» давно меня грела. Но, увы, в эти моменты, как известно, даже самые обаятельные мужчины почему-то начинают выглядеть нестерпимо убого, и даже наиболее изголодавшиеся женщины шарахаются от них как от зачумленных.

В общем, не изменял я ей…

Наташа проснулась. Мы сидели в постели и рассматривали подарки. Дверь в смежную комнату была распахнута настежь: Александр проснулся значительно раньше нас и, конечно, убежал к детям.

– Ты только посмотри, какая прелесть! – говорила Наташа, вновь демонстрируя мне новые серьги и перстень с красными кораллами.

Она нежилась в постели, льнула ко мне, как самый близкий и самый родной человек.

В такие моменты я страдал от душевной раздвоенности и особенно мучился сомнениями насчет «прощальной улыбки», а ведь с некоторых пор только в этой утешительной мысли я находил душевное успокоение.

– А что у тебя? – полюбопытствовала Наташа.

Я потянулся к брюкам, перекинутым через спинку стула, вынул из них палисандровую табакерку и протянул ее жене.

– Надо же, какая забавная табакерочка! – воскликнула Наташа. – Жалко, чтобы ты держал в нее свой табак! Из нее вышла бы чудесная шкатулка для всякой мелочи…

Я молча протянул ей табакерку.

– Что ты, что ты, – слабо запротестовала Наташа, – это же подарок! Мама меня за это отругает. Скажет, что я веду себя, как девчонка.

– Ничего, – благородно успокоил ее я. – Я привык к моей старой.

Если ей так нравится, пусть хранит свои ценности в табакерке. Женщины все равно что папуасы.

– А ко мне ты тоже привык, как к своей табакерке? – как бы между прочим осведомилась она, рассматривая табакерку.

Странный, все-таки у женщин ход мыслей! Вряд ли в ее вопросе заключались ревность или кокетство. Вряд ли ей вообще был нужен мой ответ. Не зная, что сказать, я поцеловал ее в щеку. Ей, я думаю, уже не терпелось лететь к Маме, чтобы излить благодарность и обсудить подарки. Подруги, конечно, обнимутся и начнут целоваться. Они и впрямь были как сестры.

Наташа попыталась открыть табакерку, но притертая крышка не поддавалась. Я терпеливо ждал.