Великий полдень. Роман

Питались мы на пенсию наших старичков, а также прикармливались в Деревне. Каждый новый день начинался с взаимных упреков, ими же и заканчивался. Конечно ей было нелегко. Мое же существование скрашивали, во-первых, Москва, которой я никогда не уставал любоваться, а во-вторых, смутные мысли о «прощальной улыбке». Последнее, кстати, можно было объяснить чисто физиологическими причинами. Грубо говоря, с «предстательной» точки зрения. В моменты душевной депрессии Наташа накладывала на супружеские ласки полный мораторий, который мне себе дороже было преодолевать, и я смиренно дожидался потепления.

В этот раз мораторий бессрочно затягивался. В течении целого месяца я спал отдельно и кое-как обходился «соло». Кризис был налицо, и как никогда раньше я стал посматривать на сторону. На какой-то очередной презентации и последовавшем фуршете я даже нарочно познакомился с одной интеллигентной и одинокой женщиной. Мы улыбались друг другу, я взял ее руку. Женщина была несомненно красива. И не отводила взгляд. Мы вышли в теплую июльскую ночь и некоторое время шли по Тверскому бульвару. Потом она пожаловалась на туфли, и мы сели передохнуть на скамейку. «Можно вас поцеловать?» – застенчиво спросил я. «Да, конечно, давайте поцелуемся. Вы мне очень, очень нравитесь», – радостно улыбнулась она. Повторяю, она была несомненно красива. Но когда я прикоснулся губами к ее открывшимся губам, то вдруг был поражен вопиюще чуждому запаху, исходившему от нее. Нет, строго говоря, в этом запахе не было ничего неприятного. Его, пожалуй, даже можно было назвать ароматом. Но это был чужой, чужой запах! Эффект, который произвело на меня прикосновение к чужой плоти, можно было сравнить с тем, как если бы вы, ужасно проголодавшись, поднесли ко рту кусок мяса и вдруг обнаружили, что мясо – сырое. Вот-вот, именно, все равно что пробовать на вкус сырое мясо. Может быть, это слишком грубое и нелепое сравнение, совсем не подходящее для такой романтической ситуации, но зато оно точно передает пронизавшее меня неприятное чувство. Попробуйте поцеловать сырую курицу! Вполне возможно, я просто не имел к этому делу достаточной привычки. В общем, все оказалось для меня полной неожиданностью. Я представлял себе интимную близость на стороне несколько иначе. Проводив милую женщину домой, я сослался на головную боль и предпочел позорно скрыться.

Я приехал в Деревню поздней ночью и забрался под бочок к Наташе.