Отринутые смертью

Он видел кого-то, сражающегося отважно, защищая свою семью и село.

Наконец, последний образ где кто-то лежал на смертном одре, окруженного своей семьей. Тот лежал в скромной комнате, освещенной мягким светом свечей. Окна были приоткрыты, и в комнату струился легкий ветерок, трепя волосы той девушки, чьи глаза были последними воспоминаниями.

Александр резко вынырнул в реальность. Его тело было насквозь мокрое. Казалось он пережил чужую жизнь, но что самое удивительное, парень почувствовал, как его тело наполняется энергией, а пирамидка золы развивается от легкого дуновения ветра.

Кинжал упал на землю и потерял все краски.

– Как минимум есть два пути, взять чужой клинок, познать его последние мгновенья, его скорбь и сразиться с волей покойного, либо же познать его жизнь и теплые воспоминания, принимая их через себя. Интересно. – Александр посмотрел на Романа, после чего покачал головой. Тот стоял запрокинув голову к небу. – Ну что за дурак? Я же просил его не делать опрометчивых поступков. По моим стопам пошел бы, было бы значительно легче для него, а так, еще непонятно, чем все для него закончится.

Пока было время, Александр решил осмотреться. Он поднялся на ноги, вдохнул полной грудью воздух, скользнув при этом взглядом сначала по небу, потом по земле. Парень стоял на бескрайних полях, где высокая трава колыхалась на ветру, создавая легкий шум, который то замирал, то возвращался снова, словно дыхание этого мира. Растительность перемежалась с проплешинами голой, серой земли.

Вид завораживал, но было в этом что-то мрачные. Тени и туман создавали образы хищников, готовых выскользнуть из-за каждого дерева или из-под каждой травинки.

Силуэты деревьев, словно стражи мира, скрывали в себе невидимых наблюдателей. Руины, возвышающиеся среди деревьев, казались памятниками ушедших времен, но в их контурах звучала чужеродность и отдаленность. Даже по примерным прикидкам Александра, до более или менее целой постройки идти было несколько часов кряду.

Туман, который плотно окутывал поля вдалеке, придавал всему происходящем тревожность и настороженность.

Он мог скрывать опасности и тайны, оставаясь непроницаемым и влажным, словно дыхание самой Грани.

Александр осторожно передвигался по этому пейзажу, не выпуская из виду Романа. Он периодически оборачивался, чтобы проверить, как продвигается его битва души, и снова погружался в окружающую мрачную красоту, чувствуя, что в этом мире каждый элемент природы мог скрывать опасность.