Адвокаты. Братство вражды

Ровно через пять минут судья вернулась в зал и тут же заметила отсутствие другой стороны:

– А где представитель истицы?

– Возможно, он сбежал, – позволил себе прокомментировать ситуацию Владимир.

Судья немного удивилась такому объяснению, но видя, что секретарь кивает, поняла, что так и есть.

– Полина, – обратилась судья к секретарю, – сходи, пожалуйста, вниз, узнай – ведь он должен был сдать жетон, выданный ему на входе.

Полина пошла. Судья и Владимир остались в зале. Судья сказала ему:

– Вы молодец, окружили ту сторону, как волка красными флажками.

– Спасибо. Стараюсь. Очень не терплю любые фальсификации, – ответил Владимир с легким поклоном.

Полина вернулась довольно быстро:

– Он покинул здание суда.

– А, вот как, – подняла брови судья. – Тогда отметь в протоколе, что за время перерыва, предоставленного по его ходатайству, представитель истицы покинул здание суда – и потом возьми у приставов справку об этом в дело. Так, суд, совещаясь на месте, определил – ходатайство представителя ответчиков адвоката Синегорова о приостановлении производства по делу удовлетворить.

И потом уже, полуофициально, судья сказала Владимиру:

– Давайте, постарайтесь, успеха вам. Я тоже очень не люблю фальсификации.

– Спасибо! Буду стараться.

Виктор приехал на встречу в офис, где его ждала дама, обратившаяся к нему за помощью. Когда она звонила накануне, чтобы записаться на консультацию, она представилась секретарю как Надежда Максимовна Игнатьева.

Войдя в переговорную, он увидел даму лет шестидесяти – шестидесяти пяти, очень ухоженную, но явно переставшую придавать значение своей внешности. То есть она уже начала стареть и явно не желала ни скрывать старение, ни бороться с ним. Выглядела она очень по-доброму, по-домашнему, и при этом чувствовалось, что она то ли растеряна, то ли испугана – или и то, и другое сразу.

После знакомства Надежда Максимовна начала свой рассказ, причем говорила она складно, но как-то неуверенно, как будто бы сама сомневалась, что ей стоит оказывать помощь:

– Вы знаете, две недели назад умер мой младший брат Николай Максимович Краснокрутов.

Я много лет жила вместе с ним, он мой самый родной человек. Когда он двадцать лет назад овдовел, мать его жены заявила ему, что если он не женится вновь, то она не будет выделять супружескую долю своей дочери – чтобы все потом досталось его дочери, Татьяне.