Адвокаты. Братство вражды

Но он мне говорил, что она молодая, вот она занята учебой в школе, вот она занята учебой в институте, вот у нее встречи с друзьями – в общем, он понимал, что ей некогда приезжать к нему. Звонила раз в неделю – и то он был рад. Потом он надеялся, что она выйдет замуж, родит ему внуков, и тогда будет больше общения.

– Она уже вышла замуж? – поинтересовался адвокат.

– Да, вышла, три года назад. И сына уже родила. Назвала его Степаном в честь своего деда по матери. Бабушка ее очень просила так назвать.

Коля огорчился, но не стал ничего говорить ей.

– Общения стало больше?

– Да нет, – махнула рукой Надежда Максимовна. – Но Коля говорил, что ей теперь нужно за маленьким сыночком ухаживать, и вот подрастет тот – и будут они с ним больше приезжать к нам.

И еще она добавила:

– И денег у отца Таня стала больше просить: мол, расходы увеличились. А Коля и рад был давать ей денег и на нее, и на ее сына, и для ее мужа – он не работает.

– Давайте так, – решительно подытожил Виктор.

 – Я по вашему поручению встречусь с Татьяной Николаевной, поговорю с нею, и дальше будем решать, как действовать.

У Владимира неожиданно зазвонил телефон.

– Алло, – хмуро ответил он (он всегда отвечал на телефонные звонки хмуро).

– Владимир Всеволодович? Здравствуйте.

– Здравствуйте, – по-прежнему хмуро ответил Синегоров.

– Это Красов, Анатолий Геннадьевич, защитник Рогаткина.

Владимир был представителем бизнесмена Чернокомова, у которого Рогаткин по разным договорам выманил имущества на сто пятнадцать миллионов шестьсот тысяч рублей.

По заявлению Чернокомова было возбуждено уголовное дело. Усилиями Владимира в качестве представителя Чернокомова как потерпевшего, плотно интересовавшегося расследованием этого дела, расследование шло довольно энергично. Рогаткин был помещен под стражу. Другого варианта не было, так как его задержали в аэропорту Шереметьево за полчаса до вылета его самолета. У него на руках были билеты до Доминиканы, а оттуда – в Венесуэлу.

И вот звонил защитник Рогаткина. Приходилось отвечать.

– Да, слушаю вас, Анатолий Геннадьевич, – ответил Владимир.

– Мы можем с Вами встретиться?

– Для чего?

– Мой подзащитный уполномочил меня вести переговоры о компенсации вреда, в причинении которого его обвиняют.

– То есть он признает свою вину?

– Нет, – уклончиво ответил Красов. – Но надо сдвигать дело с мертвой точки.