Компрессия

Или вся эта изысканность в приступе истерики выбита из сенсора случайными ударами?

– Ты хочешь ошпарить меня или заморозить?

– Кидди? Кидди! Иди сюда!

Она успокоилась мгновенно, поймала его за бедро, притянула к себе, впилась ногтями в спину, уткнулась лицом в низ живота, прижалась так, словно пыталась удержаться на вертикальной плоскости, отпустила и вдруг зарыдала, затряслась беззвучно, потянула Кидди к полу, положила подбородок ему на плечо и прошептала чуть слышно:

– Вернулся! Кидди!

Уже потом, когда Кидди закутал Монику в полотенце, отнес на постель и согрел ее, а потом согрел по-настоящему, не упуская ни клеточки знакомого тела, угадывая и опережая ее желания, он почувствовал, в чем она изменилась.

Да, едва заметно раздалась в бедрах, но главным было не это. Она впервые получала удовольствие не оттого, что ее ласкал именно Кидди, а оттого, что он ее еще и ласкал…

А еще позже, когда она потянулась через него к столику, чтобы отщипнуть от грозди прозрачную желтую ягоду, Кидди провел рукой по спине, по бедрам, скользнул пальцами в лоно, ощутил влагу, закрыл глаза и подумал, был бы он счастлив, если бы не встретил Сиф и увел у Михи Монику?

– Михи больше нет, – сказала Моника именно в то мгновение, когда его пальцы были внутри нее.

8

– Сти! – заорал Миха, бросаясь к летящему вместе с чайками над берегом дому. – Моника! Кидди! Смотрите, кто здесь!

Да, огромные ручищи распахнул именно Стиай Стиара. Лидер когда-то неразлучной команды из пяти неугомонных цыплят, называемых так по желтизне орла на их кокардах, – лучших воспитанников академии – Стиая, Рокки, Томаса, Михи и Кидди.

Правда, когда они увиделись впервые, Стиай был длинным и худым чернявым подростком, потом стал чемпионом академии по боксу и лучшим курсантом, теперь же превратился в рослого, чуть полноватого здоровяка с открытым лицом, крепкими скулами и тонким прямым носом.

– Ты мясо не забыл, муж своей жены? – еще издали загудел Стиай, поймал крепкого, но худощавого Миху, похлопал его по плечам, чмокнул в щеку Монику, крепко пожал ладонь Кидди.

 – Заждались! Я уже успел второй пакет углей распаковать. Билл! – он обернулся к сухому белоголовому старику, который кутался до подбородка в плед. – Смотри-ка! Это и есть тот самый Кидди, о котором я столько рассказывал! Самый неуправляемый из моих друзей! Самый наглый, своевольный, неуступчивый тип, каких я только встречал! Единственный из всех, кто всегда поступал только так, как считал нужным он сам.