Муравьиный мед. Кодекс предсмертия. Книга первая

 – Одной ногой уже в Суйке, а за мешки хватается! Не пропадет твое добро, воин, не бойся!

«Врет», – почти безразлично подумал Зиди, бросил связанные мешки перед собой и для верности наступил на них больной ногой. Рядом уже стояла Рич. Она смотрела на суетящуюся старуху, на две помогающие ей неясные тени, тревожно заглядывала в глаза Зиди и заговорила, только когда и доспехи, и оружие, и лошади исчезли в сумраке.

– Иди в дом. Это ведунья. Сейчас займемся твоей ногой. Держись. Утром ты уснешь и будешь спать до вечера.

Или еще дольше.

Баль кивнул, чувствуя, что сок корня заполнил рот, связал небо и язык, лишил его голоса, но неожиданно легко наклонился и, подняв мешки, шагнул в низкую дверь.

Хижина изнутри оказалась просторной, но в ней и правда развернуться было негде. Посередине пылал очаг, над которым исходил паром котел, а все остальное пространство было заполнено деревянными чурбаками, бочками, кувшинами и кувшинчиками. Под закопченным потолком висели веники и пучки душистой травы, в ближнем углу высилась гора обычных придорожных камней, а прямо перед очагом лоснился сальной поверхностью потемневший от времени деревянный стол.

Несколько масляных ламп отбрасывали мутные блики на затянутые паутиной стены.

– Сюда, сюда, сестра! – безостановочно скрипела старуха. – Вот уж не думала, что вспомнят в храме заблудшую. А я уж птичьи кости кинула, вижу – то ли удача ко мне идет, то ли смерть неминуемая.

С утра глаза на дорогу таращила, но сестру встретить не ожидала.

– У меня мало времени, – твердо сказала Рич, давая знак Зиди оставить мешки.

– Мало, много… – еще громче запричитала старуха. – Как всадник ни торопится, но быстрее коня до места не доберется. Все сделаем, сестра. Рану прочистим, боль снимем, яд из крови выгоним. Сорок лет болячки ковыряю, что знала – не забыла, а что узнала, применю к месту и вовремя. Не бойся меня. А ты, парень, ложись на стол, ложись.

Ты уж не обижайся, ремешками я тебя к столу притяну. Тебе до полуночи уже дергаться не следует. И стыдиться меня не надо, у меня на твой стыд и взгляда стыдливого не осталось. Нутро у меня от времени почернело давно и ссохлось.

«Рептянка», – Зиди наконец узнал скрипучий говор мореходов из-за скирских гор и, опрокидываясь на спину, поморщился. – «Но почему – сестра»?

Рич, хмуро сжав губы, суетилась тут же.