Оправа для бездны

Не зря же судьба уберегла тебя от неминуемой смерти? Разве закаливает кузнец обычный гвоздь той закалкой, которой требует лучший меч? Я думаю над этим… В тебе есть что-то важнее быстроты, силы, хитрости и чародейской начинки. Я это почувствовал еще тогда, когда подкладывал тебя к животу собственной собаки и с тревогой ощупывал твои ручки и ножки. Уж не знаю, сколько любви и удачи успела передать тебе мать, пока носила тебя в животе, но ни того, ни другого все равно не хватило бы, чтобы удержаться на краю пропасти и не стать юрргимом.

Тебе это как-то удалось.

– Это просто, – неожиданно буркнул Марик. – Насколько я понял, мать тоже не стала юрргимкой? Ведь ее мышцы окаменели под действием яда юррга, но она не потеряла разума, не набросилась ни на кого, не убила?

– Она убила себя, едва услышала твой голос, – кивнул Лируд. – А ведь воины, включая твоего отца, уже стояли над ней с копьями, чтобы защитить деревню от колдовского безумства. Хотя, когда она сама попросила о смерти, отец твой не смог нанести удара.

Да и другим не дал этого сделать… Но она справилась… Ведь и за тобой приглядывали еще полгода, пока ты не соизволил встать на слабые ножки.

– Почему ты возишься со мной? – скривил губы Марик в усталой усмешке. – Я не твоего рода. Для деревни я чужак. Мало того что моя мать безродная сайдка, которую отец подобрал где-то у стен Дешты только потому, как кричали мне наши старухи, что она отказалась продавать себя, даже не имея для продажи ничего другого. Моего отца боялись, но не любили – слишком многих он победил на турнирах, что проводились когда-то на священном холме, – он был жестоким вожаком, не щадил воинов.

– Кто тебе рассказывал об отце? – нахмурился Лируд.

– Багди, – пожал плечами Марик.

– Твой отец спас его, – нахмурил брови старик. – Багди до сих пор сомневается, что меч твоего отца не зря отрубил ему руку. Ведь это и его тогда цапнул юррг. В один день с твоей матерью. Багди думает, что отец отомстил ему за то, что он проглядел юррга. Твой отец очень любил твою мать, но не потому, что она отказалась себя продавать, не верь грязным языкам деревенских старух.

И не потому, что она пошла в лес. И не потому, что смогла жить в лесу, хотя все ее предки, которых она помнила, хоть и не могли похвастаться знатностью, но жили в городе и занимались тем или иным ремеслом. Твой отец ее просто любил, а раздраженные бальки… Понимаешь, каждая из них хотела бы оказаться на ее месте!

– Что же это такое – любовь? – спросил Марик.