Очертание тьмы

– Что ты говоришь? – сунулся в возок отец, но диск вдруг потемнел, стал черным, вслед за ним почернела цепь, а секундой позже и то и другое осыпалось пеплом.

– Черный Круг, – вымолвила побледневшими губами мать.

– Что это значит? – не понял отец.

– Гони лошадей!.. – прошипела мать сквозь стиснутые зубы. – Его зов был услышан!

– Чей? – не понял отец.

– Быстро! – закричала мать таким голосом, что отец тут же бросился к лошадям и уже не поднимался с облучка, заставляя возок нестись вперед как можно быстрее.

– Вот, – протянула мать старшим дочерям ножи. – Не отдавайте свою жизнь просто так.

Те сидели с вытаращенными глазами, не говоря ни слова.

– А мне? – прошептала Гаота.

– Тебе не нужно, – сказала мать. – Не делай ничего. Останешься жива. А там – смотри сама. Дальше уже будет только твоя жизнь.

– Может быть, обойдется? – прошептала одна из дочерей.

– Может быть, – пожала плечами мать. – Если их будет немного.

– Сколько «немного»? – подала голос другая.

– Полдюжины, – был ответ. – Если больше, уповайте на Вседержателя и на удачу.

Они замолчали, и Гаота, которая смотрела на бледные профили матери и сестер, вдруг поняла, что ее сестры стали взрослыми. В один миг остатки детства слетели с их лиц и обнажили то, что следовало разглядеть давно. Две девчонки, которые, в отличие от Гаоты, всегда считались копиями отца, теперь были неотличимы от матери. Они собирались сражаться.

Гаота перевела взгляд на трясущийся от гонки полог и замерла.

Напротив нее сидел незнакомец. Но не тот, которого она излечила, на свою голову. Другой. Может быть, он даже и не сидел, а стоял, но она видела только лицо, голову, на уровне своего взгляда. И это лицо словно начало оживать после того, как Гаота заметила его. Сначала оно было просто лицом уставшего, изможденного человека, потом черты его стали меняться, становиться резче. Растворилась короткая седина на черепе, и сам череп стал больше и покрылся желтоватой кожей. Провалились глаза и раздались в стороны скулы. Выпятился подбородок, а между растянувшимися в улыбке тонкими губами шевельнулось серое острие языка.

– В глаза, – зашелестело невыносимо в ушах Гаоты. – В глаза мне смотри, тварь!

– Нет, – вымолвила Гаота и зажмурилась изо всех сил.

– Собаки! – закричала сестра, поднимая тент и спугивая морок. – Мы спасены? Но я не вижу охотников!..

– Это волки! – закричал отец, подгоняя лошадей.