Очертание тьмы

Не плохой, но какой-то…

– Сколько ему лет? – напряглась Юайджа.

– Не знаю, – скривился Клокс. – Может быть, тридцать. Я бы дал меньше.

– Тогда не он, – с грустью улыбнулась Юайджа. – А то был похожий красавчик. Тоже все лицо прикрывал прядями. Один из первых у меня. Но не думай, Слода не его дочь, он не появлялся в Гаре в тот год. Был лет за восемь до того случая. Я ведь голову потеряла. Сама девчонкой еще была. Он и исчез. Думаю, что как раз из опасения за мою голову. Он-то ведь не любит никого. Или не любил так, как любила я.

А потом появился через год после того случая. Мне показалось, что он возмужал, а может, и нет. Но у нас уже не было ничего. Я Слоду грудью кормила, все никак прийти в себя не могла. Так он перевез меня в Граброк, устроил тут у Транка в трактире, оплатил все. Съездил в Блатану, нашел моего брата. Уж не знаю, о чем говорил с ним, но тот вспомнил сестрицу, привез деньги, купил это здание. Светловолосый и с этим все уладил, договорился со всеми, мне втолковал, как и что делать, и опять исчез. Теперь уж навсегда. Его Галайном звали. Если он жив, теперь ему не меньше пятидесяти. Старенький уже.

– Мне шестьдесят пять, – заметил Клокс.

– Увы, – развела руками Юайджа. – А я выгляжу почти твоей ровесницей.

– Так больше и не появлялся твой благодетель? – спросил Клокс.

– Нет, – вздохнула Юайджа. – Но сказал, что мне будет трудно. Сказал, что я лишнего наговорила тогда в гостинице.

– Откуда он узнал? – спросил Клокс.

– Я сама и рассказала, – ответила она. – Я все помню.

Помню, что Мадр катался по полу и кричал. Обещал служить, обещал в раба обратиться.

– В чьего раба? – спросил Клокс.

– Тебе лучше знать… – прошептала Юайджа. – Ты же тоже клялся. Я слышала. Правда, ты смерти просил. Так ведь?

– И где та смерть? – поинтересовался Клокс.

– У смерти свои дороги, – пожала плечами Юайджа, – но она никогда не опаздывает.

– Только я не сижу на месте, – усмехнулся Клокс. – А ты что обещала? Ты ведь тоже молила о чем-то? Визжала! В судорогах билась! Ты что обещала?

Юайджа покачнулась, побледнела, устояла, ухватившись за край стола.

– Я обещала всё.

Он вышел из трактира едва ли не в большем смятении, чем вошел в него. Вышел и столкнулся с монашкой. Женщина остановила его, прижав ладонь к мантии. Подняла глаза и проговорила глухо, но настойчиво:

– Уходи, судья. Уходи из города. Не в твоей власти остановить то, что нельзя остановить. Сбереги хотя бы себя.

– От чего сберечь? – не понял судья.