Скверна. Камни Митуту. Книга вторая

И, кажется, я тебя знаю, – принц Даккиты нахмурился, но почти сразу расплылся в улыбке. – Ты ведь четвертый ребенок несчастного короля Лаписа? Как тебя там зовут? Ка… Камаена Тотум? Наслышан о твоей красоте, но, признаюсь, не ожидал, что твое тело настолько соответствует твоему лицу. Что ты тут делаешь? А, ну конечно. В Ардуусе объявлено, что ты убила принца Кирума, так что теперь тебе… Теперь тебе только сюда. Хочешь со мной дружить?

Он сделал шаг вперед. Сделал шаг вперед, положив руку на рукоять меча. А меч Камы остался в другой комнате.

– Не подходи!

Она сделала шаг назад, обернулась. Все-таки домик был маловат. Таких шагов у нее оставалось с пяток, но если она их сделает, то даже взмахнуть тем нехитрым оружием, что попало ей под руку, не сможет.

– Не делай глупостей, – Фамес медленно потянул из ножен даккитский клинок. – У тебя нет выхода. После того что ты узнала, твоя жизнь ничего не стоит. Одно лишь способно спасти ее, дружба со мной.

– Нет, – прошептала Кама.

– Не торопись отказываться, – он сделал еще один шаг, подхватил носком сапога чадящую лампу, которую Кама сшибла с подставки, и отправил ее шипеть в чан.

– Все и сейчас в моей власти! – угрожающе взмахнула подставкой Кама.

– Я не об этом искусстве говорю, – рассмеялся Фамес. – Меня интересует только искусство любви. Или ты все еще девственница?

– Не твое дело, – зашипела Кама.

– Уже мое, – сделал еще шаг Фамес. – Оставь эту железку. Она не спасет тебя. Тем более что я видел твое умение на арене Ардууса. Да, ты произвела впечатление, но не более того. Рубидус был самонадеянным выскочкой. Против настоящего мастера он не устоял бы и секунды. И ты тоже.

Фамес сделал выпад на последнем слове. Кама подставила под удар подставку, но вслед за проблеском клинка та распалась у нее в руках на две части.

– Вот видишь? – расплылся в улыбке принц, но глухой удар заставил его замереть и повалиться на пол без чувств. У ног Камы зазвенел, закружился маленький даккитский щит.

Кама подняла глаза. В дверях стояла бледная как снег Эсокса. Хмурая Глеба, половину лица которой затягивал свежий синяк, бросилась к упавшему принцу.

– Ты… – посмотрела на Каму Эсокса и все поняла. – Никто не должен об этом знать.

– Жив, – выпрямилась Глеба. – Но придет в себя не сразу.