Скверна. Камни Митуту. Книга вторая

А уж если с высокого изволения и спрашивал о чем-то, то так, что и сам Вермис осекался отвечать, не подумавши. Вот еще в полдень спросил о том, о чем и Вермис разумение имел странное, о правлении великим войском. И верно ведь, есть Слагсмал – вент, сын того племени, что обитает на северо-западе близ древних храмов за рекой Элену, нашедший свою славу и там, и в землях антов на северо-востоке. Есть славный свей Джофал, сын славного разбойника, внук и правнук славных разбойников из земли Дуггае. Их слава и их сила равны, как равны их войска.

Как же они умудряются править вместе, не выступая один против другого, не деля славу, не оспаривая первенство? И в самом деле, как? Что было ответить этому худому лаэту, на ноге которого болталась на цепи тяжелая каменная чушка? Что было сказать лекарю с жесткими, но умелыми пальцами, если хотелось вместо ответа взять нож и полоснуть по его жилистой шее? Но уж больно хорошо он вправлял Вермису спину. Да и о чем говорила злость Вермиса? Уж не о том ли, что он и сам мучился тем же вопросом? Хотя мучился ли? Нет. Задавался – это да. Но не говорить же рабу-лекарю, что нельзя убирать Джофала, и не только потому, что не так легко его убрать, а и потому, что уж больно горды свеи. Или глупы, кому как угодно. Не каждый согласится воевать под началом вента, как бы ни был велик Слагсмал. Но дело-то было и еще глубже, настолько глубоко, что и себе говорить о том не следовало. С детских лет Вермис знал Слагсмала. Еще с тех лет, когда он и другие вентские мальчишки в короткое северное лето седлали каменного льва с человеческой головой, который не сводит безглазого взгляда с не такого уж и далекого ледяного севера. Или когда они на спор забирались на верхушку одного из трех великих мертвых храмов, равных которым нет во всей Ки? Никогда Слагсмал не проявлял той мудрости, которая добавилась к его бесстрашию и жестокости в последние годы. Так что же такое стряслось, если некогда угнанный теми же свеями в рабство в земли антов Слагсмал вернулся вожаком разбойничьей шайки и за короткое время стал и вождем своего племени, и правителем огромного войска? Что с ним стало?

Вот и теперь Вермис, кряхтя, вытянул руки вдоль туловища, но отвечать на смелый вопрос раба не торопился.

Слишком тот умен, слишком. А был бы дурень, вряд ли бы мог так легко разогревать провяленную спину да так ловко вщелкивать на место позвонки и ублажать мазями суставы. Сказать ему что-нибудь или нет? Бросить семя, чтобы посмотреть на всходы? Так уж брошено, и не раз.