Скверна. Камни Митуту. Книга вторая

– Давно не бывал здесь, – словно между прочим, проговорил коротышка через минуту. – Но вот, забрел ненароком. Ищу тут одно заведение. Что-то вроде обители. Кров она дает в основном женщинам, но кто его знает, может быть, и мужчине найдется место? На воротах у них знак – квадрат, вроде инквизиторского, но крест не из углов вычерчен, а из середины сторон. Не попадалось?

Хозяин пожал плечами.

– Ты не помнишь меня? – спросил коротышка.

Хозяин сдвинул брови, несколько секунд всматривался в лицо гостя, затем мотнул головой.

– А я тебя помню, – проговорил коротышка. – И имя твое помню. И даже знаю, где ты похоронен. Ты успел выбраться из Уманни. Пару лет прожил в Эбаббаре, потом переехал в Самсум. Держал маленький трактир у Храмовой площади. Я заходил к тебе время от времени. Лет тридцать ты там прожил. Потом помер. Думаю, урна с твоим прахом до сих пор стоит в одном из склепов. Почти полторы тысячи лет. Тебя это не удивляет? Хотя чему уж тут удивляться, в Самсуме берегут старые кладбища, любое из них моложе самого древнего города.

К тому же я и сам немолод, если помню… такое.

Хозяин заведения продолжал натирать чашки, словно не слышал слов коротышки. Только скрежет стал чуть громче.

– Запаха нет, – проговорил коротышка, повернувшись спиной к стойке. – Все хорошо, все похоже. Даже лучше, чем было. Но запаха нет. А когда-то в этом трактире пахло так, что слюна текла еще на соседних улицах.

Все завсегдатаи смотрели на коротышку. Но лица горожан были безжизненны. Ни любопытство, ни раздражение, ни радушие не отражалось на них.

Открылись двери, и в них медленно вошли старики, встали у стены.

– И звука тоже нет, – добавил коротышка. – Только от моих каблуков. Дверь и та не заскрипела. Разве только сталь скрипит в твоих пальцах, хозяин.

Молчание, царившее в трактире, копилось и словно собиралось перехлестнуть через край.

– Ты намекни своему владыке об упущениях, – бросил коротышка через плечо. – На тот случай, если он не захочет переговорить со мной лично.

В этом деле мелочей нет. А то ведь ну как без запаха и звука? Конечно, если это представление не ради меня одного.

Молчание не прервалось. Коротышка кивнул, обернулся к двери. Она не открылась, но перед ней вдруг оказался худой человек с изможденным лицом. Он поежился, окинув взглядом молчаливых едоков, вздохнул, глядя на коротышку. Прошептал:

– Такой же знак вычерчен под куполом главной замковой башни. В верхнем зале. Там страшно, очень страшно. Но никого нет.