Тени Богов. Искупление

Некоторые вовсе сомневались в их существовании. И вот они появились в Водане. Отчего они выбрались из храма? Что они замыслили? И почему один из них явно нарушает их же правила? И отчего у него другой меч, не как у остальных? Судя по ножнам – полуторный фальшион, хотя, точно сказать, пока он не обнажен, нельзя… В главном алтаре Храма Змеи до сих сохраняется отметина от фальшиона. Мать-основательница храма оставила ее, покидая остров…»

– Некоторые пытались, – кивнул инквизитор. – Мало кто осмеливался, но тех, кто набирался храбрости, уже нет.

Запомни, парень, что я скажу. Ты будешь резать на части ребенка перед эйконцем, и он даже не моргнет, если не нанимался этого самого ребенка охранять. Говорят, что у них нет сердца.

– Можно подумать, что у тебя сердце есть, – усмехнулся Накома.

– Есть и даже побаливает иногда, – кивнул отец Авгрин и повернулся к палачу, который ходил вдоль крепостной стены правее ворот и ощупывал забитые в нее железные костыли. – Что там, Мел?

– Сойдет, – отозвался палач.

 – Хорошее железо, хорошо забито. Не хватит штырей – добавим. Ему, правда, многовато лет, но раньше умели делать. Ржавчины нет почти.

– Семьсот лет ему, Мел, – отозвался инквизитор. – Семьсот два года, если точно. Как и многие города Фризы Водан оказался в руинах семьсот два года назад, и эти стены поднимались заново.

– Помост еще нужен, – добавил палач. – А то я не допрыгну до верхних. Ростом маловат. Да и жаровню некуда будет поставить.

– Вон, – махнул рукой инквизитор. – Видишь за воротами мытарский помост? Его и возьмем.

И место для жаровни найдется. И для котелка. Сначала, правда, надо бы перекусить…

– А если его ребенка? – продолжил разговор Накома, не сводя глаз с Ло Фенга и одновременно прихватывая уздцы лошади у коновязи. – Если резать на его глазах его собственного ребенка, он тоже не моргнет? Ну, он же не нанимался его охранять? Вряд ли у него есть контракт. У кого есть контракт с собственной семьей?

– Этого никто не знает, – ответил инквизитор. – Но я слышал, что у эйконцев, которые нанимаются служить, нет семей.

Ни жен, ни детей.

– Тогда ради чего служить? – не понял Накома.

– Можно подумать, у тебя есть семья, – ухмыльнулся инквизитор и снова полез в свою повозку.

– Много ты знаешь, – скривился Накома.

– Спроси у него сам, – посоветовал из-под полога инквизитор.

– Спрошу… как-нибудь, – процедил сквозь зубы Накома.

– Тут провал, – топнул ногой палач, подойдя к повозке. – Площадь неровная.