Тени Богов. Искупление

Малая йеранская дружина здесь по великой нужде, лекарь. Едва лошадей не загнали, так сюда спешили, чтобы… помочь соседнему королевству. Или его маленькой, но важной части. Местный бургомистр попросил о помощи, выпустил голубя, ну и…

– Странно, – нахмурился Хопер. – С чего бы это бургомистру одалского города держать у себя йеранских голубей?

– Была причина, – понизил голос стражник. – Но так ли это важно, если жатва чуть было не началась в Альбиусе? Да-да.

Та самая, из сказок. Слышал о таком?

– Приходилось, – прищурился Хопер. – Из сказок, говоришь? А жареной человечиной отчего пахнет? Утопленники в реке по какой причине? Колокол надрывается зачем?

– Надрывается, значит должен надрываться, – процедил сквозь зубы стражник. – И человечиной пахнет потому, что жечь следует трупы, если они от мора случились, да и где уж теперь их сортировать? А утопленники в реке от утопления.

– А жатва так и не началась, – кивнул Хопер. – Что же ее остановило?

– Страшное колдовство, – прошептал стражник.

– Остановило, но страшное? – не понял Хопер. – Разве может быть что-то страшнее жатвы?

– Не мне судить, – пожал плечами Мушом. – Но людишек выкосило немало. Так ты в Альбиус или мимо навострился? Лекари во всякую пору нужны, а уж в такую… Только не обессудь, всякого путника, а уж тем более лекаря, велено отправлять сначала к новому бургомистру.

– К новому? – нахмурился Хопер. – А куда же делся старый? Где любитель чужих голубей? Что со стариком Троббелем?

– Жнец его придушил, – снова перешел на шепот стражник. – Да, тот самый, которым детей пугают. Выволок из ратуши и придушил.

– Кто это мог видеть? – замер Хопер.

– Один торговец глазастее прочих оказался, – хмыкнул стражник. – А может, и не один. Говорят, что на ногах почти никто не устоял, а вот гляделки не у всех слиплись.

Впрочем, чего зря болтать? Ты в город? Тогда прости, приятель. Стража! Отведите его к принцу. Да, сам принц Йераны пока в Альбусе за бургомистра. Его высочество Триг!

Хоперу уже приходилось сталкиваться с принцем Йераны. При последней встрече тот показался ему высокомерным на вид, но в суждениях проявил и мудрость, и справедливость.