Трепет

Она была так расстроена, что вовсе забыла о льняной тряпице, когда Литус поставил ее на ноги, окатил водой с головы до ног, завернул в одеяло, а потом разложил перед ней мальчишеское исподнее, теплые порты, войлочные, подшитые кожей сапоги, рубаху, овчинный гарнаш и еще что-то, что теперь должно было стать ее одеждой. Только одно она и смогла сказать, когда все-таки натянула на себя исподнее и сунула мокрый от слез нос в слежавшуюся от времени и бедности подушку.

– Теребра – женское имя.

– Не волнуйся, – ответил Литус, который натянул поперек каморки бечеву, набросил на нее второе одеяло и как раз за ним пытался воспользоваться остатками воды и мыльного раствора.

 – Я сбивал с твоего ярлыка отметку о браке и случайно сбил часть имени. Ты Тереб.

– Тереб, – пробормотала, уже засыпая, Лава. – Язык сломаешь, какое имя.

Утром Литус выглядел встревоженным. Но на вопрос Лавы он только махнул рукой куда-то в сторону Бэдгалдингира и сказал, что случилась в той стороне какая-то беда, но кроме тревоги и чего-то, напоминающего удушье, он предъявить не может.

Да и то уже прошло. Лава едва ли не со слезами взъерошила короткие волосы, но чуть позже слегка приободрилась. Оказалось, что у парочки наставник – ученик имеются уже и лошади, если, конечно, лошадью можно было назвать доставшегося Лаве повидавшего разное мула. Впрочем, и кобыла Литуса тоже не страдала от молодости и излишней прыти. Точно так же не сверкала новизной упряжь, одежда, да и оружие. Лава с удивлением обнаружила, что не так давно сверкающий металлом меч на ее поясе потускнел, сам пояс лишился глянца, а на голову ей приходится натягивать не теплую шапку с ушами, а нечто войлочное и кем-то уже ношенное.

– Ничего, – успокоил ее Литус. – Запомни, странники, вроде нас, страдают не от отсутствия блеска, а от пустоты в животе. А уж от этого я тебя постараюсь уберечь.

– В каком это смысле? – насторожилась Лава и, может быть, впервые дождалась усмешки от Литуса.

– Не в том, о котором ты подумала. Хотя и это мы с тобой можем со временем обсудить.

Лава зарделась румянцем, а Литус протянул ей тугой сверток и, помедлив, все-таки сказал:

– Мальчишка получился что надо. Но промолчать я не могу. Должен отметить, что ты очень красивая. Как девушка. Очень. Дух захватывает.

Она не сразу поняла его слова, поэтому и второй волной румянца залилась позже, когда их крохотный отряд выбрался из поселка и двинулся к переправе через Азу. Но сразу же спросила о свертке.