Трепет. Камни Митуту. Книга третья

Упорядочивание отложилось на два дня. Парома у Эбаббара не было, а приличная барка нашлась в нахоритской деревне едва ли не на полпути к Турше, да и та была вытащена на берег и приготовлена к зиме. Но монеты сделали свое дело, и на третий день Литус и Лава сошли на Эбаббарскую пристань. Правда, предварительно натерли лица соком какой-то едкой травы, что сделало узколицего Литуса широкомордым здоровяком, а уж что сделало с Лавой, та могла только догадываться, ощупывая странно вспухшее лицо пальцами и ловя тайные усмешки спутника.

– Не понимаю, – стала она вполголоса возмущаться, поднимаясь вслед за Литусом вверх по безлюдной в это время года одной из эбаббарских улиц. – Какой смысл был мазать лицо мне? Неужели кто-то может узнать дочь Кастора Арундо в черноволосом мальчишке? У меня нет знакомых в Эбаббаре!

– Могут появиться, – объяснил ей Литус. – Так пусть они, если им придет в голову такая блажь, ищут круглолицых знакомцев, а не нас с тобой.

– Ты собираешься здесь… натворить дел? – осторожно поинтересовалась Лава.

– Не исключаю такого поворота, – кивнул Литус. – Но уж лошадей нам продать придется точно. И лучше это сделать, пока полнота не сошла с наших лиц. То есть или сегодня, или завтра.

– Обязательно? – с грустью потрепала своего мула по морде Лава.

– Да, – кивнул Литус. – Там, куда мы направимся вскоре, лошади нам не пригодятся. Да и не та это скотинка, о которой следовало бы жалеть.

– А куда мы… – начала Лава, но тут же замолчала, потому что Литус прижал палец к губам.

Мимо них, цокая копытами по заледеневшей мостовой, промчался эскорт из двух десятков всадников. Мечи у них были в ножнах, но у каждого имелось в руке копье, как будто вымазанное уже подсохшей гнилью.

– Сигнум Белуа, – прошептал Литус, когда эскорт удалился. – И его воины. Кажется, расширение Светлой Пустоши не принесло облегчения в его жизнь.

– Я не узнала его, – покачала головой Лава.

– Не узнал, – поправил ее Литус. – Даже когда нас никто не слышит, говори о себе как о Теребе.

Тогда в нужный момент ты не оговоришься и не подвергнешь нас опасности. Поняла?

– Понял, – угрюмо кивнула Лава.

– Хорошо, – кивнул Литус. – Мы пришли, кстати.

Она с недоверием присмотрелась к высокой ограде, за которой поднимались несколько зданий и откуда доносился звон молотов и запах гари.

– Это трактир? Постоялый двор?

– Вынужден тебя огорчить, – проговорил Литус, заводя лошадь в открывшиеся ворота. – Это цех кузнецов Эбаббара.