Блокада

Коркин не так часто видел женщин, но он сразу понял, что перед ним красавица. Даже на картинке она казалась притягательной и зовущей. Вдобавок она была почти обнажена. Восхитительное тело обволакивала полупрозрачная сетка.

– Светлая? – удивился отшельник.

– Не знаю, – спрятал картинку Пустой. – Я не успел спросить об этом, картинка была обнаружена уже после того, как светлые исчезли. Там есть и еще… похожие. Но она была только на одной. Я не знаю, как ее зовут, но я ее знаю. Я определенно был с нею знаком.

Раньше знаком – до того, как потерял память.

– Да, – зевнул отшельник. – Достаточная причина, чтобы лезть в кучу дерьма. Будь я помоложе, тоже полез бы. За такой можно. Только как связать вторую картинку и Морось?

– Светлые занимаются Моросью, – уверенно сказал Пустой. – В центре Мороси у них база. Это совершенно точно. Они меня туда позвали. Не уверен, что я отгоню туда машину, но сам я туда доберусь точно. И если они мне не ответили здесь, ответят там.

– Ответят, – хмыкнул отшельник.

 – Так ответят, что не унесешь. Дергают они тебя, как мне кажется, за ниточки. Ну чисто как рыбак над ручьем вешает червяка и дергает за бечеву, чтобы крупная рыба прыгнула за лакомством и на крючок насадилась. А может, ты и есть рыба, Пустой? А эта, на картинке, что ты спрятал, – червячок. А?

– Как тебя зовут? – спросил старика Пустой.

– Я не помню имени, – развел тот руками. – Коркин зовет меня отшельником.

– Откуда у тебя меч? – прищурился Пустой.

– Не знаю, – с таким же недоумением ответил отшельник.

– А откуда у тебя умение? – не отставал Пустой. – Не может быть, чтобы ты нашел этот меч вместе с умением!

– Не помню, – расплылся в улыбке отшельник и постучал себя по груди. – Я тоже пустой.

– Или полупустой, – кивнул Пустой и вдруг раскатал войлочный сверток.

Необычный, удивительный меч сверкнул в падающем через окно луче солнца, как осколок стекла. И Пустой сделал несколько плавных движений и замер, почти коснувшись острием переносицы отшельника.

Тот отшатнулся, захрипел и начал меняться. То, что Коркин видел только мельком в просвете вечно надвинутого капюшона, теперь происходило у него на глазах. Лоб старика чуть выдвинулся вперед, подбородок заострился, скулы раздались, и из побледневших на фоне смуглой кожи губ послышался низкий голос, который произнес несколько непонятных фраз.

10

Филю успокоил кусок лепешки с копченой олениной.