Избранник Судьбы. Цикл книг: «Эйриния». Серия: «Марк и Афин». Том IV

Место казалось гиблым и что-то зловещее веяло в воздухе.

– Ждите меня здесь, я скоро, – оставил Мурза свою охрану в еринах тридцати от шатра, и проглотив ком в горле, направился прямиком к нему.

С каждым шагом его сердце сжималось, а Свита, состоящая из более чем десяти бравых Ифа – младший чин стражников, под руководством одного командира – Муфа, с ужасом провожала своего Господина в последний путь.

Основным оружием блюстителей порядка служили длинные, выше роста мышей копья, на конце которых располагается наконечник в виде стрелы, а чуть ниже – один изогнутый крюк.

Несмотря на всю свою неуклюжесть данного вида оружия, которое всегда приходится держать двумя руками, солдат Ишпы с первых дней службы обучают обращению с копьем. Они быстро достигают мастерства владения им, на зависть северным мышам, которые больше предпочитали клинки ближнего боя – мечи.

Короткие клинки в Бессарии вовсе не вытеснены древковым оружием, как может показаться с первого взгляда.

Изогнутые на концах мечи, именуемые саблями – более короткие и грациозные, нежели тесаки – являются неотъемленной частью гардероба знати и вельмож. Некогда, подобными атрибутами роскоши, местные Власти награждали особо отличившихся солдат, которые проявили себя на службе

Сам не свой, с ватными ногами и помутневшим взором, Цикаль вскоре достигает намеченной Цели. Сделав последнее усилие над собой, он переступает порог «Гостеприимного Дома».

Как-то резко ветер, что играл небольшим флажком на шпиле стих. Издалека могло показаться, будто некое Красное Чудище поглотило Мурзу, дабы переварить без остатка.

Замерли в томительном ожидании все Ифа.

Приросли к месту наблюдавшие из-за угла ближайшего шатра трое моряков.

Прошла всего минута с момента исчезновения Цикаля.

Минута, показавшаяся вечностью не только для тех, кто был снаружи, но и внутри.

По истечению «срока невозврата» из шатра, сам не свой, выходит Правитель Ишпы.

Со лба струился пот ручьем. Несчастного всего трясло. На лице запечатлелся немой ужас, а глаза и вовсе казались стеклянными. Мурза почти не дышал, побледнев до состояния поганки.

– Он все-таки сделал это, – прохрипел Анум, у которого, как и у его друзей, в горле пересохло и дыхание перехватило.

– Простите нас капитан, мы сделали всё, что могли, – прошептал печально Зеб, опуская взгляд.