Вестимские разбойники. Цикл книг: «Эйриния». Серия: «Марк и Афин». Том I

И вот, когда Он и Она уже почти достигли согласия, со стороны юга, исподтишка, на войско Изгнанника напала армада Аэира, столь многочисленная и сильная, что они начали теснить его силы.

Решив, что переговоры, это ловушка, Изгнанник бросился на поле сражения. А Она… Эта предательница, не нашла ничего лучше, как отдать приказ своим мышам, также вступить в бой. Зажатые, как в тиски, Изгнанник и его армия были изничтожены.

Великое Зло было повержено…

Так посчитали в Аэире и ушли в свои земли, оставив разрушенную Эйринию на милость ветрам.

Вскоре после этого Предательницу провозгласили новой Королевой, но и она скоро умерла при загадочных обстоятельствах…»

– Но то, что не было ведомо им, стало известно мне, благодаря вот этой Книге, написанной тем самым Изгнанником, имя которому Аримах. На последних её страницах он детально описал, как верные слуги в пылу сражения, вынесли его на руках, всего раненого и еле живого. Тайком они доставили своего Владыку сюда, в его Обитель, где он покоится и по сей день… – на высокой ноте закончила восторженно Сцилла повествование.

Только сейчас она заметила, как эта История вселила в девочку ни столько сладостный трепет и внеземное восхищение, сколько неописуемый ужас и панический страх.

– Каждый рассказывает эту Легенду по-своему и на свой лад, но смысл от этого не теряется… Так или иначе, я скоро найду Его, – сжала кулаки Сцилла, надвигаясь на девочку. – И твоя кровь мне в этом поможет… – прохрипела она.

Полоснув по руке мышки, крыса залилась диким истерическим смехом, под глухой стон и крик души Люти, попавшей в руки безжалостной душегубки.

Глава 5 «Отряд Аркаима»

Словно после жуткого кошмара, длившегося, как показалось мальчику целую вечность, он потихоньку стал приходить в себя. Не успев открыть глаза, он ощутил нестерпимую ноющую боль во всем теле, отдающуюся покалыванием в груди. Да такую ярую, что мышонок не мог больше терпеть и распахнул глаза.

Силясь что-то вымолвить, он осознал, что язык присох к нёбу и совершенно отказывался слушаться.

Ни руки, ни ноги также не повиновались. А всё тело, подобно чужому стогу сена, ему не принадлежало. Мышонок оказался не способным ощущать окружающую его природу. Даже ветер, что бередил усики, не вызывали никаких осязательных чувств. И лишь сердце жутко болело и ныло, как если бы по нему скребли когтями.

Мальчик не переставал изо всех сил пытаться припомнить кто он и как его имя.