Мир не вечен. Цикл книг: «Эйриния». Книга первая. Том III

– Послушайте меня, за городом я смогу вас укрыть, но нужно спешить! – перебил их Гонец дурных Вестей, кутаясь в темную мантию.

– Нет, Динь! Посмотри на нас – мы еле сводим концы с концами… Тем более наш малыш слишком мал, чтобы пускаться с нами в бега. Поэтому я…

– Не-е-ет! – проскрипела мышка, прекрасно понимая, на что именно пойдет её возлюбленный ради неё и ребенка.

– Прости меня Вира, но однажды я уже сбежал и оставил своего брата на растерзание крысам… Пришло время искупить свой грех, – поцеловал он её на прощание.

Оторвав от себя, парень крепко прижал девушку к сердцу и прошептал ей на ушко:

– Я обязательно вернусь к Вам… Ты только жди меня, Любовь Моя! – после чего он поцеловал в лобик и своего сына, который по-прежнему крепко спал, несмотря на крики.

– Простите, что вот так разрушил Ваше Счастье, – виновато опустил глаза Гость.

– Не извиняйся, Динь, – похлопал его по плечам Лик. – Ты принес в Наш Дом не только беду, но и весть о том, что мой братец жив… А это, скажу тебе – дорогого стоит.

И раз мне самому не передать её родителям, исполни моё последнее желание и сделай это за меня, хорошо?!

– Я… Клянусь Вам – я исполню твое желание… – ударил себя в грудь паренек.

– Тогда не будет заставлять стражников ждать и сами покажемся… Не хотелось бы, чтобы они устраивали погром и в этом Доме, – повернулся к выходу Лик.

– Тогда за мной! Уведем их отсюда подальше, а после я сотру все следы твоего пребывания здесь так, что и комар носа не подточит…

– Благодарю тебя! Сделаем это ради Пика!

– Ради Пика! – отозвался Динь.

После чего оба поспешили выскочить на улицу, пока очередные Непрошеные Гости не наводнили этот Дом, ставший для Лика новой Надеждой на Жизнь и Счастье, ради которой он отныне готов был бороться до конца…

I Летопись прошлого

Прискорбное и очень унылое зрелище представляла ныне из себя некогда прекрасная, яркая, полная Жизни просторная каюта капитана удивительного и неповторимого судна, носящего гордое имя «Мария».

Совсем недавно убранство каюты напоминало большой Зал с легкими воздушными перегородками, сплошь наполненный строгой, изящной деревянной резной мебелью, а также множеством шкафов, забитых до потолка книгами разных размеров, толщин, написанных на неведанным простым мышатам языках.