Мир не вечен. Цикл книг: «Эйриния». Книга первая. Том III

– И определив, врет-ли он, или говорит правду, сказала: «Дерзай!» – коротко закончила девушка, чем немного ошарашила мышонка.

Пересилив свой стыд и страх «запачкать» столь Юное Сердце своими чувствами, что с каждой песчинкой зарождались в груди, он нежно взял её ладошку в свои, поднес к щеке и спросил на выдохе:

– Так скажи – лгу я или нет? – сопроводив столь «коварный» вопрос легким соприкосновением губ к пальчикам Спасительницы, Тимур замер в томительном ожидании.

– Никогда! Ни себе, ни другим! – спустя полминуты неловкой паузы прошептала мышка в ответ.

 – Тот, кто лжет, имеет черную, как смоль, Душу, а я чувствую, что Вы не такой…

– Эрина… – прошептал умиленно паренек, готовый утонуть без остатка в «океане радужных грез» так и нахлынувших на бедолагу.

На этом их милая, только набирающая обороты беседа, в которую мудрый Отец девушки не вмешивался, обходя всё это время остальных пленных, резко прервалась. В «палатах» для Гостей появилась нежно-светло-русая мышка – Принцесса София.

Не понаслышке зная про недуг подруги, её не встретили взглядом, ни Пик, ни Тош, и лишь Ноча нашла в себе смелости и выкрикнула:

– Малия! Ведь это мы! Твои друзья, скажи им… – протянула она к ней умоляющи руки.

– Малия?! – повернулась девушка к незнакомке, и поднятой ладошкой дала понять стражникам, чтобы они оставили её в покое.

Так как те намеревались прикрыть ротик негоднице, осмелившийся говорить со столь знатной Мышкой в подобном неуважительном тоне.

– Меня зовут София, вы ошиблись, – спокойно ответила Принцесса.

– Это бесполезно Ноча, – послышался тяжелый вздох Тоша. – Она ничего не помнит! Хотя, в свете последних событий – может это и к лучшему…

– О чем вы?! Что именно я должна вспомнить?! Не понимаю… – наивно пожала плечиками русая мышка.

– То, ради чего ты пришла сюда, и не осталась со своим Себом! – поднял на неё крайне пристальный взгляд синих глаз Пик.

– Ты?! Твои черты лица мне знакомы… Кто ты?! – обратила она на него всё своё внимание.

– Я?! – указал он пальчиком на себя.

 – Совершенно обыкновенный серый мышонок по имени Пик… А также тот, кому не посчастливилось узнать частичку Истины, что вонзилась мне прямо в сердце острым холодным клинком… До сих пор она причиняет нестерпимую боль и не дает покоя ни днем, ни ночью… – ничего не тая, отвечал паренек печальным голосом.

Слова этого мышонка излучали столько страдания и горя, что лишь раз заглянув ему в глаза, София, невольно оступилась и сделала шаг назад.