Усену: Странствия Охвы. Цикл «Усену». Книга третья. Том 1

Теперь меньше всего я хотел, чтобы Ярси, увидел ее такой, какой она стала. Но только эта мысль пробежала у меня в голове, как позади себя я услышал тяжелую поступь. Обернувшись, увидел Ярси, который сам не свой, не отводя глаз со спящей Уны в клетке, с застывшим выражением ужаса и смятения на лице подошел в плотную к ней, и прислонился лбом, прискорбно проговорил:

– Ты был прав Охва, я никогда не был достоин ее. И только я посмел дотронуться своими неуклюжими лапами до цветка, как я его тут же сломал.

– Не говори так Ярси. Это дело рук людей, а не твоих.

– Не пытайся оправдать меня. Разве это они струсили тогда, и бросили ее на погибель?! Нет, это был я! и смотри, к чему это привело? Я сломал ей жизнь, обрек на вечное заточение в клетке. Я – не человек, оказался жестоким, и я бы с радостью нес это бремя в одиночку всю жизнь, если бы не она!

Поднял на нее глаза Ярси.

– Ярси, очнись, она жива, а это самое главное. Вместе мы все преодолеем.

– Нет никаких мы, и нас, Охва! Я так был для тебя тяжелым бременем все это время. Я не достоин твоей дружбы и помощи, как недостоин и любви этого нежного, чистого создания, которого я обрек на такое существование.

– Ярси тебе нужно успокоиться… – начал было я, заботливо положив на его плечо свой лапу, но Ярси вдруг зашипел и с силой оттолкнул меня, отчего я упал, и поднял на него вопросительный взгляд, полный сожаления и жалости к нему.

– Оставь меня! – бросил он, и прежде, чем я успел, что-либо сказать, он бросился бежать прочь в лес.

– Ярси! – протянул я, и хотел было броситься за ним, но меня вдруг остановил голос из клетки:

– Охва, оставь его.

Я обернулся и увидел, как Уна поднимается на лапы.

– Ты… ты… все слышала?

– С начала и до конца! – ответила Уна.

– Но почему, почему ты не подала вида. Неужели ты его ненавидишь?

– Нет Охва, вовсе нет. Я по-прежнему его люблю, но и он должен это понять, и принять меня такой, какой я стала, – подытожила Уна, и опустила взгляд, не смея смотреть мне в глаза.

И только теперь, стоя во весь рост при свете лампы я смог разглядеть все ее увечья.