Легенда об Усену. Цикл «Усену». Книга третья. Том 2

– Что он хотел этим сказать – наша? – тихо перевел взгляд с леса на Лиру Аяр.

– Мне все равно, что он говорит. Я ему не верю! Он лжет и чего-то не договаривает. Мало того, разбудил с утра пораньше, так еще и гонит нас невесть куда на протяжении всего дня. И это еще что – ты заметил шрам у него на лице?

– Конечно, Лира! Не очень вериться, что это он веткой.

– Я говорю… – начала Лира, за тем испуганно осмотрелась и продолжила, еще тише:

– Я говорю, это следы от когтей Таоха.

– Очень похоже.

Но где он сам?

– Одиночка, может говорить, что угодно, но я ни за что не поверю, что орел просто взял и улетел. Здесь точно, что-то не чисто.

– Если это так Лира, мы в беде! Он избавился от Таоха.

– Типун тебе на язык.

– Ну или прогнал – надеюсь. Так что он тянет с нами?

– Не знаю Аяр, что он задумал… Помнишь, как он разозлился, когда мы хотели пойти на поиски Таоха?

– Конечно, он чуть не наорал на меня.

– Говорю, он точно, что-то замышляет.

– Может он решил нас сожрать?

– Мы шли весь день, если бы хотел – давно слопал бы.

– Ты права Лира, тогда – что?!

– Не знаю Аяр… И я вовсе не собираюсь ждать своего конца и хочу все разузнать.

– Но это опасно!

– Не больше, чем ожидать его возвращения здесь. Вдруг охота пройдет неудачно, тогда мы станем его и первым и вторым блюдами.

– Я с тобой! – испуганно вскочил Аяр, и двинулся за Лирой смело пустившейся по следам Одиночки…

Сквозь серую пелену вечера, опускающегося на землю, незаметно, крадучись, постоянно посматривая по сторонам, продвигался вглубь леса старый одинокий волк.

Шел он с опущенной головою, еле волоча лапы, и по одному его виду, можно было сразу понять, что эта дорога была для него очень трудна, ни сколько физически, сколько эмоционально. Возможно, именно по этой причине, он не заметил за собой слежку, организованную молодыми волчатами, серыми, как и все в округе. Побаиваясь волка-одиночку, они держались от него на приличном расстоянии, не упуская его из поля видимости. И ускоряли шаг, когда тот, на миг исчезал за поворотом.

Спустя некоторое время Одиночка пошел еще медленнее. Казалось, каждый шаг давался ему через силу и боль. Вскоре, таким темпом он вышел на совершенно глухое местечко, глубоко в самой чаще леса, возле небольшого болота с одной стороны и глубокого оврага с другой. А в центре лежало поваленное дерево, точнее то, что от него осталось за столько лет гниения.