Коридор

На финишной прямой холод, ставший неотъемлемой частью его мироощущения, начал отступать, и от лохмотьев, в которые превратились его штаны, повалил густой пар.

Настроение преследователей переменилось. В воздухе, словно хлыст, прозвучала резкая команда и пули полетели совсем близко. Несколько из них взметнули небольшие фонтаны перед лицом, а одна обожгла голень и та немедленно отозвалась острой болью. Сеня еле успел заползти за труп комбайна, попутно разодрав штаны о его ржавые челюсти.

Боль в ноге сыграла неожиданную роль.

Откуда ни возьмись появилось самообладание и выдало мозгу пару сочных лещей. Тот заработал как никогда прежде и вспомнил про август семилетней давности вместе с Дашиной историей о Мире Миров.

«Диспозиция такая, – рассуждал Сёма, успевая походя корить себя за нелепый стиль мышления, – до предположительного спасения метров семь-десять. Позади группа товарищей с явными признаками националистических убеждений и буржуйскими стволами. Если доберусь туда, спасусь. Или сгорю. Или проснусь.

Неважно. Альтернатива однозначно не устраивает. А если не доберусь? Доберусь! А может, сон всё-таки? Тогда пофиг, пусть стреляют, скорее бы проснуться, так больно… Нет уж! Как там в кино говорили? Русские не сдаются! Пошел!»

Холод, боль, кровь, грязь, лужи и дождь не исчезли, но отошли в сторонку. За ними сделал пару шагов назад страх. Семён сцепил зубы в нечеловеческом оскале и, припадая на простреленную ногу, побежал так, будто за ним гнались все демоны ада, только вместо того чтобы бежать от огня, он к нему стремился.

На фоне нестерпимой жары он едва заметил два новых укуса свинцовых пчел. Одна облизнула руку в районе плеча, а вторая угодила в подбитую ногу. Он отмахнулся от боли и сосредоточился на своей спасительной соломинке. Да, происходящее напоминало помесь документалки с дешевым хоррором, но мысль о том, что надо всего-навсего проснуться, больше его не посещала.

Момент первого пересечения огненных врат Семён не запомнил: из него вышел покурить человек разумный и дал порулить человеку дикому.

Впрочем, кое-что все-таки этот дикарь запечатлел – странные огненные буквы, проступающие сквозь пламя: «Наконец-то. Добро пожаловать.»

Глава 4

Срывая финишную ленту, Семён потерял сознание, а очнувшись, обнаружил себя лежащим на булыжной мостовой в луже крови. В глазах все плыло. Этот дурацкий сон слишком затянулся. Хотя в том, что это сон, он уже не был уверен – букет острых ощущений посеял зерно сомнения.