Коридор

Отчаяние заставило пригласить лесных эльфов возглавить Академию на время, пока не найдется подходящий кандидат, но те от помощи вежливо уклонились. Когда он совсем потерял надежду пристроить дело своей жизни в надежные руки, на горизонте появился Даниил Темников.

К Светловскому же директор относился как к старому товарищу. Он десятки лет прощал ему все чудачества и в иной ситуации без раздумий ограничил бы наказание Мины символическими мерами, однако в этот раз выбор оказался настолько сложным, что впервые за все годы правления он решил обсудить наказание студентки со всеми педагогами.

Даниил сдержанно восхитился его мудростью, а Иван Иванович принялся поносить Вальдемара базарной бранью.

Утром преподавателей разбудили раньше обычного, но причина собрания уже была им известна. Светловский полночи воспламенял речами заспанных, но лояльных подчиненных, а Темников разослал записки своим и отправился на обход тех, кому предстояло определить исход ситуации, – серых магов.

Он давно успел изучить их повадки и знал, кто в этот час спит, кто пьянствует, а кто бесцельно бродит по кабинету, проклиная старческую бессонницу. Для каждого был заготовлен ключик: сонный порошок, бутылка в меру дорогого породистого вина или душевная беседа. Но и этого не вполне хватило, чтобы убедить патологически нейтральных магов в том, что студенческая разборка вообще достойна их внимания.

Особенное раздражение ночной визит вызвал у ближайшего соратника Вальдемара, профессора боевой магии Дюбеля.

Федор Николаевич с собственным братом-то не ладил из-за ненависти к подковерной возне, которой изобиловала жизнь ювелирного магната, и предложение отдать голос в пользу отчисления студентки чужого Ордена не нашло понимания у прямолинейного гнома. Если остальные маги хотя бы выслушали Темникова, то этот, спустя несколько минут после начала беседы, бестактно прервал ее и удалился в спальню.

И вот, недовольно почесываясь и ворча про кофе и завтрак, вся верхушка Академии встретилась в директорском кабинете.

Совещания у Вальдемара в последние годы стали редкостью – главы Орденов со своими помощниками прекрасно справлялись с текущими делами самостоятельно и потому с непривычки нервно ерзали на стульях. Когда последний из вошедших профессоров громогласно чихнул от скопившейся в кабинете пыли, Даниил самолично и без тени позерства очистил воздух и отодвинул для него стул, приглашая присесть.