Необычные

Мы убиваем друг друга, не понимая, зачем мы это делаем, и я ещё не встречал человека, который верил бы, что она когда-нибудь закончится. Вся наша жизнь подчиняется законам войны, но раз в году на семь дней наступает перемирие, по причине того, что мы умеем делать то, что не умеют делать великаны, и они нуждаются в этом, а великаны, в свою очередь, продают нам товары, которые не делают у нас. Мы договорились, что любой нарушивший условия перемирия, будь то великан или простой человек, будет казнён вне зависимости от того, кто прав, а кто виноват.

То есть, казнены будут оба, так что ничего другого, кроме как терпеть и не давать волю своему гневу в течение всей этой недели, не остаётся. Сегодня как раз и наступил последний день этой недели. Следующая наступит через год.

– Странно всё это, – задумчиво произнёс Сесем.

– Странно, но мы к этому привыкли, – согласился Дедал.

– А что будет завтра? – спросил юноша.

– До двенадцати часов по полудни все люди должны покинуть территорию города. С теми, кто не успел это сделать, поступят, как с пленниками: кого-то возьмут в рабство, кого-то убьют, а кого-то съедят, – будничным голосом ответил Дедал.

– Что? – не поверил своим ушам Сесем. – Съедят?

– Да, – подтвердил мужчина, – съедят. Почему они одних просто убивают, а других зажаривают, как этих каплунов, никто не знает. Так повелось издревле, а они хранят свои обычаи. Свои мы, кстати, тоже храним, потому что хорошо знаем, что, если не будем хранить наши ценности, то рано или поздно вынуждены будем хранить чужие, но у нас никогда не зажаривали великанов.

Как-то и в голову не приходило. Чаще всего пленные великаны становились рабами, но и то ненадолго. Если находится женщина, готовая взять пленника в мужья, то он становится свободным, и не было ещё случая, чтобы такой великан сбегал обратно на родину. Почему? Не знаю. Сами великаны неразговорчивы, и вытянуть из них хоть слово большая проблема.

Сплошная стена домов закончилась. Появились отдельно стоящие здания, окружённые высокими заборами, садами и огородами.

– Куда мы идём? – спросил Сесем.

– На постоялый двор. Их довольно много рядом с городскими воротами, но мы идём в тот, где я оставил своего коня.

– И ты не боишься, что его могут украсть?

– Исключено, – заверил Дедал. – Кроме того, что на этой неделе никто не имеет права не только воевать и ссориться, никто не обманывает и не ворует. Об этом специально не договаривались, но так уж повелось. До завтра опасаться нечего.