Начальник

И вариантов этих – пруд пруди! Так что полёт фантазии в данном случае ограничен лишь силой воображения, поэтому давайте не будем терять время и перетруждать наш и так достаточно хрупкий умственный аппарат.

В общем, чтобы не рассусоливать, скажем просто – турнули Дмитрия Дмитриевича с насиженного места. Как говорится: «И на старуху бывает проруха!». Без шума и пыли. Турнули неожиданно и безжалостно. А на его естественный вопрос: «За что?», ответили туманно, но категорично: «Сам знаешь, за что!».

Вот тебе бабушка и Юрьев день! Жил-жил, не тужил, а тут на тебе! Ну, и загрустил наш герой.

А кто бы не загрустил? «Как всё-таки несправедлива жизнь и коротка человеческая память!» – досадовал наш герой, столкнувшись с реалиями жизни. Ещё недавно, рукой подать, и кабинет какой-никакой, и личный секретарь, и служебный автомобиль, и привилегии тут и там, и всеобщее поклонение, и заискивающие вопросы: «Дмитрий Дмитриевич! А не могли бы вы…..?». А теперь что? Через месяц, поскольку в новое кресло почему-то не посадили, и забыли о нём. И не раскланиваются уже, как раньше. Да что там не раскланиваются – здороваться перестали. И как раз именно те, кто больше всего заискивал. Неблагодарные! И стала его гордыня от таких пертурбаций как-то никнуть, скукоживаться, и доскукожилась до того, что он загрустил.

Поделиться с женой своими переживаниями? Как же! Раньше: «Заткнись дура, не твоего ума дело!», а теперь: «Посоветуй, как дальше жить!»? Ну, уж нет. До такого унижения он не опустится.

Финансовые запасы, слава Богу, были.

Не зря же он столько лет усердно, и крохами не брезговал, собирал и копил. Копеечка к копеечке! Рублик к рублику! А для чего? Для чего взятки-то брал? Для чего шкурой своей и свободой рисковал? Для чего совесть свою зарыл где-то, а где уже и не вспомнить? А для того, чтобы в случае чего не ходить с протянутой рукой, не унижаться, не побираться! Теперь хоть это душу греет. Греет-то греет, но как-то не очень. Неуютно стало жить! Вот в чём проблема! Времени свободного вагон, а куда его девать? И если поначалу даже радовался тому, что может им распоряжаться по своему усмотрению, то теперь чувствовал, что этот самый вагон как-то незаметно вскарабкался ему на плечи. Тяжёлая оказалась штука, непривычная и изнуряющая. Вот тогда, как-то по наитию, и пришла мысль подолгу гулять. А когда в одиночестве гуляешь, хочешь не хочешь, а начинаешь о чём-то думать. И всё чаще и чаще о жизни. И не только о жизни как таковой, а именно о своей.