В поисках ковчега

 – Ты, наверное, смотрел по телевизору это избиение младенцев? Какой стыд и срам! Я не понимаю, какое им всем евреям дело до нашей культуры и языка? – профессора было невозможно остановить – Нет, как вам всем это нравится? Даргон считает, что показывая славное прошлое нашей Родины, гораздо большую её древность, чем мы обычно думаем – мы создаём тем самым ложные идеалы, ложной гордости за свою Родину! Вот именно это заставляет нас русских не учиться у других, а полагать, что мы и так всё можем, поскольку у нас есть славное прошлое.

И, якобы, отсюда-то и вырастает национализм и фашизм. Во, как!

Антон улыбнулся и почесал затылок.

– Нечего сказать Алексей Валерьевич. Если такое происходит, значит это кому-то нужно.

– Вот! Зришь в самый корень! Это при том, что передачу смотрели миллионы людей!

– Хватит молнии метать. – Вера Ивановна поставила тарелки с дымящимися котлетами на стол. – Давайте ужинать.

Профессор опустил свои руки, потянул носом ароматный запах и улыбнулся.

– А ну их всех к лешему.

У меня после таких баталий возникает чувство, что я не ел дня три.

На минуту в доме повисла тишина, нарушаемая звяканьем вилок и ножей о керамику. Едва прожевав, профессор опять пустился в обсуждение передачи, но уже окончательно успокоившись без излишней эксцентричности:

– Нет, ну с каких это пор поиск исторической истины стал считаться антипатриотичным и развращающим дух молодёжи? – Проглотив кусок, и тут же отрезав от котлеты ещё один, он продолжил, не унимаясь: – Представляете? Мне уже после передачи позвонил Саша Быстряков и рассказал много интересного про этого Даргона.

Так вот. В своё время, будучи призывником, этот Даргон скрывался от работников военкомата, где бы вы думали? В психиатрической лечебнице имени Кащенко с диагнозом «психопатия со склонностью к сутяжничеству». А в конце восьмидесятых эмигрировал с дочкой и женой в США, где устанавливал кондиционеры, готовил и доставлял пиццу. Вот, видимо, дирекция центрального канала и считает, что только такому человеку, как Даргон и следует доверять воспитание нашего нынешнего общества.

Когда перешли к чаю, Вера Ивановна неожиданно сказала:

– Наш Антон от Ирины ушёл.

Алексей Валерьевич опустил поднятую чашку на стол и внимательно осмотрел Антона, как осматривает доктор пациента.

– Ты это серьёзно?

Антон тут же принял вызов.

– Собственно к тому всё и шло.

– Что всё?

– Не понимаем мы друг друга. Она своей жизнью живёт, а я своей.